Плата за красоту - Нора Робертс

Райан сделает свое дело и исчезнет. Разумеется, будет при этом обаятелен, остроумен, деликатен. Но рано или поздно наверняка вернется к своей прежней жизни. А ее жизнь превратится в руины.

Да, даже если они найдут статуэтки, сумеют восстановить свои подмоченные репутации, разгадают тайну, поймают убийцу – все равно Миранда будет несчастна.

Сколько понадобится времени и сил, чтобы склеить разбитую жизнь? Этого она не знала.

К ее ногам ластилось тихое море, прозрачная вода, обладающая скрытой мощью, словно жила своей жизнью.

В детстве Миранду и ее брата часто сюда приводила бабушка. Присев на корточки, они разглядывали лагуны с морской водой, в которых кишела и бурлила жизнь. Это были не уроки естествознания – бабушка испытывала от экскурсий такое же удовольствие, как дети. Как звонко смеялись они, если маленький камешек вдруг оживал и оказывался крабом или улиткой.

Маленькие миры – вот как называла бабушка эти озерца. Там вовсю кипели страсти – размножение, убийства, политика. То же самое, что в мире людей, только проще и очевидней.

– Как же мне тебя не хватает, – прошептала Миранда. – Мне очень нужно с тобой поговорить.

Она все смотрела на море, а ветер обдувал ее лицо, трепал волосы. Что же делать? Теперь она знает, что такое любовь: это когда ноет сердце. Но пусть ноет – это лучше, чем пустота, которой она раньше не замечала.

Миранда присела на гладкий камень, положила голову на колени. Вот что происходит, когда начинаешь слушаться собственного сердца: мир вокруг разваливается на куски, а ты сидишь на камне, смотришь на море и вздыхаешь из-за обреченной любви.

Рядом приземлилась сорока, принялась с важным видом разгуливать вдоль кромки воды. Миранда поневоле улыбнулась. Надо же, даже птицы заботятся о своем престиже. Посмотри на меня, словно говорила птица, и ты увидишь, какая я солидная.

– Были бы у меня хлебные крошки, с тебя бы вся солидность разом слетела, – сказала Миранда вслух. – Как накинулась бы, как принялась клевать. Давилась бы от жадности и спешки, пока твои подружки не прилетели.

– А я думал, что с птицами разговаривают только алкоголики, – раздался голос Эндрю.

Миранда вздрогнула, но не обернулась.

– Вот, держи, ты обронила. – Он протягивал ей куртку.

– Мне стало жарко.

– Сидеть после пробежки опасно – простудишься.

– Ничего.

– Ну как хочешь.

Видно было, что ему не по себе.

– Миранда, прости меня.

– Давай не будем возвращаться к этой теме.

– Миранда!

Он протянул ей руку, но Миранда не шелохнулась.

– Слушай, я пришла сюда, чтобы побыть одной. Эндрю отлично знал, что она умеет быть очень упрямой.

– И все-таки я тебе кое-что скажу. Потом поступай как знаешь. Можешь меня снова ударить, если хочешь. Сегодня утром я был не прав. Я не должен был тебе всего этого говорить. Понимаешь, просто я не мог вынести твоих слов и потому нанес ответный удар. Ниже пояса.

– Понятно. Давай договоримся с тобой не лезть в личную жизнь друг друга.

– Нет, не давай. – Он решительно схватил ее за руку. – Мы ведь всегда доверяли друг другу.

– Да, но больше я тебе не доверяю.

Она видела, какое изможденное, усталое у него лицо – несмотря на то, что Эндрю нацепил темные очки. Вид у него был довольно жалкий.

– Я знаю, я тебя подвел.

– Ничего, я могу и сама о себе позаботиться. Хуже другое – ты сам себя подвел.

– Миранда, ну пожалуйста.

Он знал, что разговор будет нелегким. Ее холодность разрывала ему сердце.

– У меня серьезные проблемы, точнее говоря, одна проблема. И я твердо решил с ней справиться. В общем, сегодня вечером я иду на встречу анонимных алкоголиков.

В ее глазах зажегся огонек – то ли надежды, то ли сочувствия, то ли любви.

Эндрю поспешно покачал головой:

– Я не знаю, будет ли из этого прок. Просто пойду, послушаю, присмотрюсь.

– Лиха беда начало.

Он встал, окинул взглядом бескрайний простор океана:

– Сегодня утром я первым делом бросился искать бутылку. Понимаешь, это произошло как-то слишком уж естественно. Я не сразу испугался – только тогда, когда увидел, что у меня дрожат руки и я думаю только об одном: открыт ли в воскресенье утром какой-нибудь бар или винный магазин.

Он смотрел на свои руки, нервно сжимая и разжимая пальцы.

– Ты не представляешь, как я испугался.

– Я помогу тебе, Эндрю. Я ведь столько всего прочла об алкоголизме. Я даже ходила на несколько собраний общества, в которое ты хочешь вступить.

Эндрю уставился на нее, но Миранда не отвела глаз. И брат прочел в ее взгляде надежду.

– А я думал, ты меня возненавидела.

– Хотела, но не смогла. – Она вытерла слезы. – Я очень сердилась на тебя за то, что ты от меня ускользаешь. Вот и сегодня утром… Я думала, что ты вернешься домой пьяный или хуже того – что ты спьяну сядешь за руль и разобьешься. Вот этого я не простила бы тебе никогда.

– Я поехал к Энни. Это произошло как-то само собой. Вдруг увидел, что стою возле ее дома. Она… Черт! Понимаешь, я хочу пожить у нее пару дней. А ты разбирайся тут со своим Райаном. Не буду больше путаться у вас под ногами.

– Ты собираешься пожить у Энни?

– Не думай, мы с ней не спим.

– У Энни Маклин? – все не могла опомниться Миранда.

– А что тут такого?

Он пробормотал это так смущенно, что Миранда заулыбалась:

– Нет, ничего. Любопытный поворот событий. Что ж, она сильная женщина. С ней дурака не поваляешь.

– Энни и я… – Он не знал, как объяснить. – Нас с ней многое связывает. В прошлом. А теперь, может быть, у нас появится и будущее.

– Я всегда думала, что вы просто друзья. Он посмотрел на скалы – туда, где двое юных влюбленных когда-то потеряли невинность.

– Сначала мы были друзьями, потом не просто друзьями, а теперь… Я не знаю, что с нами теперь.

«Но я в этом непременно разберусь», – мысленно добавил он.

– В общем, посплю у нее в гостиной пару ночей. А там посмотрим, что к чему. Но учти: скорее всего я снова тебя разочарую и подведу.

Миранда и в самом деле прочла массу литературы по алкоголизму и психотерапии. Она отлично знала, что вслед за периодами трезвости могут снова наступить приступы пьянства.

– Главное, что ты радуешь меня сегодня. – Она крепко взяла его за руки. – Милый, я так по тебе соскучилась.

Он рывком поднял ее на ноги, обнял. Ее тело сотрясалось от рыданий, но при этом Миранда не издавала ни звука.