Танго смерти по-киевски - Александр Афанасьев

— … наши взаимоотношения — продолжил развивать мысль дон Хосе — подобно большой семье. И многое держится не на деньгах…

Твою мать!

— … а на услугах.

Мы уже шли по пирсу, и под ногами — был океан.

— … я понимаю, что ты русо, и не являешься членом нашей семьи. Но, тем не менее — я прошу тебя оказать мне услугу. О которой мы ранее не договаривались…

Теперь — надо было говорить мне. Причем — хорошо подумать, как и какими словами. Дон Хосе Агирре не был так известен как Пабло Эскобар или Фернандо Очоа. Он пришел после них — один из тех, кто не воевал с государством, а находил с ним общий язык. Он вообще был выходцем из Мексики, а не из Колумбии. Мало кто знал, что в то время как добивали организацию Эскобара — мексиканские наркомафиози покупали подержанные Боинг-737. Потому что малыми самолетами — возить было нерентабельно. А в долю к ним — скорее всего, падал тогдашний президент Мексики. Понимаете размах?

— Я слушаю, дон Хосе — сказал я

— Мой крестный сын пропал. Мне нужна помощь, чтобы его найти.

О как!

— Простите…

— Он пропал в Одессе. Приехал туда — и пропал.

Твою же мать…

* * *

Три миллиона долларов — надо было перевезти в Буэнос-Айрес. Никто за нас — нашу работу делать не будет.

Однако.

Лодка была скоростной, не сигарета[11] — но достаточно мощная, Сансикер с движками Вольво Пента, давала до пятидесяти миль в час. Я попросил Юрца встать за штурвал, а сам — сел на заднее сидение-диван, покрытое белой кожей, и стал думать думу тяжкую…

Зачем Энрике Артиго, двадцати девятилетний плейбой из Боготы поехал в Одессу — вопросов у меня нет — совсем не ради того, чтобы попробовать на вкус одесских барышень. Одесса — ключевой в регионе наркохаб, один из мощнейших каналов европейского наркотранзита. Одесса — это открытый город, традиции контрабанды в котором — лет двести, а наркотиками там торгуют лет шестьдесят, Одесса — открытый канал, что на Россию, что на Европу, Одесса, рядом с которой Приднестровье, а там Молдова и «пустая» граница с «шенгенской» Румынией, Одесса — открытый Коридор на Закарпатье, а там — контрабанду тащат сразу на три европейских государства… Короче говоря, Одесса — это лакомый кусок для любого наркотранзитера. Причем без разницы, как отгружать — либо через Атлантику, в Средиземное море и дальше — в Европу… тут надо лишь немного маршрут поменять, из Африки — не в Испанию, а морем — в Украину, дальше, через значительные африканские общины студентов — на Запад. Или через Тихий океан — еще проще. Через мексиканские или колумбийские порты — сразу через Суэцкий канал в Средиземное, дальше в Черное и разгрузка в Одессе. А на территории Украины — кокаин можно и складировать, и хранить, и фасовать… продажность местных ментов превосходит даже продажность ментов в Колумбии или Мексике той же. Понятно, очень хорошо понятно, зачем Артиго поехал туда. Непонятно, почему он пропал. Если бы он залез на чужую территорию, и это кому-то не понравилось бы — его бы избили или убили. Если похитили за выкуп — где требования о выкупе. Почему пропал?

Одесса. Жемчужина у моря…

Это город, который для меня больше родной, чем тот, название которого когда-то было напечатано в моем настоящем общегражданском паспорте. Это город, который мы пытались освободить в мае четырнадцатого — и потерпели поражение. Мы — проиграли свое «Куликово поле», наши предки выиграли — а мы проиграли. Это город, который я предал второй раз год назад — просто убежав из него, вместо того, чтобы сражаться со злом.

Если мяса с ножа.

Ты не ел ни куска,

Если pуки сложа.

Наблюдал свысока,

И в боpьбу не вступил.

С подлецом, с палачом,

Значит, в жизни ты был

Ни при чем, ни при чем

Ни при чем! [12]

Я, по крайней мере, попытался. Но попытка — не считается.

И этот соленый ветер — мне напоминает об Одессе. О городе, который я предал. О всех, кто там остался — о живых, и о мертвых. О мертвых, кровь которых вопиет и требует отмщения. Но я — просто заткнул уши…

Буэнос-Айрес, Аргентина. 14 июля 2017 года

Район порта Буэнос-Айреса — Пуэрто Мадеро — это теперь самый дорогой район города, там сосредоточена большая часть деловой жизни, построены небоскребы. Нас там ждет автомобиль Юрца — это Форд Экспедишн, бронированный уже по самому высокому классу — шестому. Такие машины — использовались в Ираке и Афганистане.

— Пора идти…

Я посмотрел на Юрика, а он — на меня. Торможу.

Перекинуть мешки в машину — с каждым разом это занимает все больше и больше времени. Скоро — машины хватать перестанет…

Наш офис — расположен в четырехэтажном реновированном здании красного кирпича на улице им. Алисии Мор де Хусто, кто она такая — я и знать не знаю, но офисы действительно хорошие, реновация выполнена на качественном уровне. Мы — поднимаем мешки на грузовом лифте и запираем в сейфы. Часть оставляем — мы развезем их прямо сегодня…

За нашим историческим, четырехэтажным зданием — громоздятся сверкающие планиды небоскребов…

— Пожрать зайдем — Юрец смотрит на часы

— Нет. Времени нет.

— Тогда хоть мясо куплю…

— Давай…

* * *

Мясо в Аргентине — это Мясо. Заперченная, под соусом планида размером в мою руку — это так, чисто перекусить…

Мы сидим в бронированной по самое не могу машине, за спиной — чуть ли не миллион долларов и едим свежее, донельзя острое мясо.

— У нас проблемы? — спрашивает Юрец, аппетитно кусая мясо.

— Нет

— У тебя проблемы?

— Ближе к истине… — невесело усмехаюсь я.

— Что-то с бизнесом?

— Да нет, личное

— Расскажешь?

— Подожди. Давай, сначала развезем бумагу.

Деньги — мы называем бумагой. Просто чтобы сохранять здравый рассудок и не вестись. Это — не более чем бумага.

* * *

Последняя точка на сегодня. Это — центр, площадь Ретире. Что это такое — наверное, догадались…