Танго смерти по-киевски - Александр Афанасьев

Только что — мы отдали последние деньги Оксане, она старшая из менял в этом районе. Мы используем в основном своих, русских и украинцев, так работать проще. Оксана — баба пробивная, в девяностые бросил муж с ребенком — приехала сюда, без языка, без копейки денег — сейчас у нее уже пять точек общепита, причем все пять — в центре. Плюс наша подработка. Вообще я замечаю, что в Аргентине как раз пробиваются чужаки — которые не знакомы с милыми местными традициями бардака. Возможно, рано или поздно президентом Аргентины станет русский (Киршнер по матери, по-моему — поволжская немка) и покончит с местным бардаком раз и навсегда.

Хотя тогда — Аргентина перестанет быть Аргентиной.

Bésame, bésame mucho

Сomo si fuera esta noche la última vez

Bésame, bésame mucho

Que tengo miedo a perderte, perderte después

Самая известная песня на испанском — льется через динамики, а в душе — будто кошки насрали…

— Дон Хосе отбирает бизнес? — негромко спрашивает Юрец.

— Нет.

— Тогда что…

— Да как сказать…

— Как есть. Я не тороплюсь.

Не торопится он…

Я вообще человек, который не испытывает никогда потребности «излить душу». Тефлоновая она у меня — за редкими исключениями. Но сейчас — я рассказал Юрцу многое. Возможно, даже слишком многое.

Юрец — фыркнул, стукнул по рулю

— И это — всё?

— А что — мало?

— Нормально. Ты дядю Мишу знаешь?

— Нет, кто это?

— Еврей один. Как раз из Одессы. Если он не узнает за два дня, где этот парень — я свои штаны съем.

— Самонадеянно.

— Как есть. Он многих тут устроил… ты же понимаешь, евреи друг друга держатся.

— Позвонишь?

— Зачем звонить? Сейчас поедем?

— Куда? — тупо спросил я. Туплю сегодня.

— Да тут недалеко. Он здесь, в Аргентине…

* * *

Дядя Миша — как, оказалось, обитал совсем недалеко от вокзала — в районе, называемом «бища Лугано». Она хоть и называется «бища», но это не трущоба, а полноценный спальный район, наподобие нашего Бутово или Химок — двадцати с лишним этажные дома и скверная криминогенная ситуация, в том числе и потому, что рядом находится уже самая настоящая трущоба — Бища 31. Мы решили проехать электричкой две остановки до Хенераль Бельграно, а там — пешком. Автомат — Юрец оставил в машине, но пистолет, переделанный в «почти автомат» был при мне. Надо ли говорить, что на входе на вокзал Ретире не было металлоискателей, и никто и никого не проверял. А кого проверять — бомжей, которые под стенами лежат или торговцев, которые всяким палевом торгуют как у нас на вокзалах в девяностые? Хотя по уму такое оружие брать не стоило, пристанут — что, с автоматом отбиваться?

Хотя могут так пристать, что и автомата будет мало…

Аргентинские электрички — тоже тема, я на них немало ездил, когда только приехал. Про разную колею — я уже говорил. Часть электричек и даже дальних поездов ходит при этом по тем же тоннелям, что и метро — под городом. Сами электрички — расписанные граффити, с разбитыми стеклами, короче свинарник настоящий. Проезд на наши деньги десять рублей, но можно не платить — контролеров нет. Полно торговцев, которых никто не гоняет и нищих. Короче говоря, Москва, девяностые. При этом электрички очень востребованы, в час пик — в мясо, иногда не могут закрыть двери и так и едут с открытыми. Из особенностей аргентинских электричек — там есть полностью стоячие вагоны, без сидений, они для велосипедистов. Некоторые — прямо так и едут, не слезая с велосипеда, а на нужной станции выкатываются на платформу.

Короче говоря, в России не пропали — и в Аргентине не пропадем …

Вечерний час пик уже схлынул (а уже темнеть начинало), так что место в электропоезде нам нашлось — да и ехать то всего две остановки. Выйдя — точнее, вывалившись на нужной остановке — мы увидели высотки, подступающие прямо к станции вплотную, начинающие загораться окна, да каких-то местных парубков, тусующихся у края платформы.

В общем-то — мы не из тех, на кого хочется напасть ночью. Два мужика, за сорок, вполне себе конкретных. Знаю точно — на Кавказе с нами никто связываться бы не стал. Но здесь не Кавказ. Здесь люди развращены полной безнаказанностью.

— Куда?

— Через дорогу. Недалеко

Перейдя пути — прямо по настилу — я оглянулся, и увидел, что парубки пошли за нами…

Вопрос даже не в том, что они опасны. Вопрос в том, что неохота привлекать внимания полиции. А если будет разборка — привлечем…

— Прикроешь? — негромко спросил я Юрца?

— Давай.

Я сбросил рюкзак ему на руки, резко развернулся — и пошел навстречу шпане

— Закурить есть?

…

— Закурить, спрашиваю, есть?

Я спрашивал по-русски. Не выдержав психической атаки, шпана отвалила…

* * *

Дядя Миша — жил в самой обычной трехкомнатной квартире на одном из верхних этажей неновой двадцатиэтажки. Правда, за самой обычной, задрипранной дверью — скрывалась еще одна, из прочной стали. Девять из десяти аргентинцев — никогда не дали бы себе труд поставить такую дверь. Но дядя Миша поставил — деловой, значит. Я кое-кого из русских в Латинской Америке знаю — либо деловые, либо бекпекеры, то есть бедные студенты, автостопщики, путешествующие с рюкзаком. Нормально нам не живется…

Юра постучал в дверь, довольно сильно. Сначала — никто не ответил. Потом — раздалось какое-то шуршание и вдруг голос у самого уха, четкий и громкий — я аж подпрыгнул…

— Юра, это кто с тобой

— Друг

— Мне он не нравится.

Юра хмыкнул

— Мне тоже. Открывай, дядя Миша, я за него отвечаю…

Молчание. Я уже думал, что нам не откроют, как вдруг залязгали засовы и болты, и дверь открылась. Пожилой, полный еврей с глазами навыкате, — смотрел на нас глазами испуганной мыши…

— Юра, кто он? — спросил еврей — давно его знаешь?

— Давно, дядь Миш.

— Юра, он не одессит

— Я москаль — внес ясность я

Еврей — тяжело вздохнул и снял последнюю цепочку.

* * *

Дядя Миша оказался полным, даже болезненно полным, одышливым. В квартире было не прибрано, обстановка — поздний СССР с местным колоритом, то есть много лишнего, вместо ковра на стене — какие-то разноцветные циновки,