Искатель, 1998 №5 - Даниэль Мусеевич Клугер

— На дверной ручке тоже нет отпечатков?

Грузенберг покачал головой.

— Понятно. То есть ни черта непонятно. — Розовски отложил протокол. — Как вы сказали? Ей до сих пор не предъявлено обвинение?

— Нет. Это значит, — адвокат посмотрел на часы, — что через девять часов ее обязаны будут освободить. Истечет сорок восемь часов с момента задержания.

— В чем же дело? — Розовски по-настоящему удивился. — Ее освободят, суда не будет, ваша помощь не понадобится. Следовательно, и моя тоже.

— Я уверен, что наутро ее вновь арестуют, — мрачно сказал адвокат. — Или через пару дней. Интуиция подсказывает мне, что полиция не отыщет этого третьего, присутствовавшего на ужине. И вновь вернется к попыткам обвинить мою подзащитную.

— Интуиция?

— Если хотите — опыт.

— Понятно. — Розовски вернул адвокату запись допроса.

— Что скажете? — выдержав небольшую паузу, спросил тот.

Розовски пожал плечами.

— Странное впечатление, — сказал он. — Очень странное. Не знаю, что и сказать.

— А что вы посоветуете мне?

— Вам? — Розовски немного подумал. — Объясните, пожалуйста, Цвика, какой вы видите роль частного детектива в этом деле?

Адвокат долго смотрел в пустую кофейную чашечку. «Так, — подумал Натаниэль. — Есть подозреваемая, слепо верящая в астрологические прогнозы, и адвокат, гадающий на кофейной гуще. Мне пора становиться гипнотизером. Этим, как его… экстрасенсом».

Грузенберг поставил чашку на блюдце.

— Видите ли, Натаниэль, — сказал он хмуро, — я могу выиграть это дело только в одном случае.

— В каком же?

— Если будет найден настоящий преступник. Или преступники, не знаю. Понимаете?

Натаниэль внимательно посмотрел на него.

— Похоже, вы действительно верите в ее невиновность, — сказал он с удивлением. — Ну-ну.

— Я же вам уже говорил, — произнес с некоторой укоризной адвокат. — Я не верю ни единому ее слову. Так, как она рассказывает, — так просто не бывает. Не может быть.

— Но?

— Но в ее невиновность я верю. Не знаю почему. — Он замолчал, выжидательно глядя на детектива. Натаниэль неторопливо подошел к окну, поднял жалюзи. С улицы потянуло свежей влагой.

— Дождь, — сказал Розовски. — Вы любите дождь, Цвика? Я люблю. Когда-то любил снег… Скажите, ваша подзащитная обращалась в российское консульство? Или это предстоит сделать вам?

— Госпожа Головлева не обращалась в консульство. И не поручала этого мне.

Натаниэль отвернулся от окна и удивленно взглянул на адвоката.

— Не обращалась? — переспросил он. — И не поручала вам? Но вы, я надеюсь, собираетесь это сделать?

— Думаю, она этого не захочет.

— Почему?

— Непростая ситуация, — Грузенберг покачал головой. — Очень непростая ситуация. Видите ли, как я уже говорил, за две недели до этого печального происшествия моя подзащитная подала прошение о представлении ей израильского гражданства. Она приехала по туристической визе навестить родственников. Уже здесь обратилась в консульский отдел нашего МИДа с просьбой о перемене статуса на репатриантский. По Закону о возвращении она имеет на это право — как дочь еврея.

— Да, я уже понял, но почему она не хочет обращаться в консульство?

— Потому что она не сочла нужным поставить русское консульство в известность о своем решении.

— Да, дела… ~ протянул Розовски. — Выходит, она теперь никто? В смысле, ничья?

— Вот именно. Российское подданство она уже потеряла поскольку фактически нарушила закон, попросив о подданстве другое государство. А израильского еще не получила.

— Может, и не получит, — заметил Натаниэль.

— Надеюсь, что получит, — адвокат нахмурился. — Очень надеюсь. Хотя бы после того, как мы с вами докажем ее невиновность.

Розовски вернулся к столу, ничего не сказав на это. Перелистал зачем-то лежащие на краю бумаги, отбросил их в сторону.

— Хорошо, — наконец сказал Розовски. — Вот мой совет. Оф-ра! — крикнул он. И, когда девушка вошла в кабинет, распорядился: — Подготовь для господина Грузенберга бланк соглашения.

— Значит, вы принимаете мое предложение? — спросил адвокат.

— Я не слышал вашего предложения, — Натаниэль усмехнулся. — Но поскольку вы обратились ко мне за советом, вы, как я думаю, собираетесь ему последовать. А мой совет — обратитесь за помощью к частному детективу. Вы уже обратились. И я согласился вам помочь. Только, упаси Бог, вы вовсе не поручали мне расследовать убийство, понимаете? Строго говоря, частный детектив не может заниматься подобными вещами.

— Что же я вам поручаю? — недоуменно поинтересовался Грузенберг.

— Как это что? — в свою очередь удивился Натаниэль. — Вам же необходимо разыскать женщину, звонившую в полицию в тот вечер, верно? Вы сами об этом говорили!

— Да, конечно! Конечно, я поручаю вам разыскать эту женщину.

— Прекрасно. За это я берусь. Пока Офра подготовит документ, мы можем обсудить размеры оплаты. Но я так и не понял, кто становится моим клиентом: вы, Головлева или ее родственники?

— Я.

Розовски покачал головой в некотором сомнении.

— Скажите, Цвика, ваша подзащитная знает о том, что вы собираетесь обратиться за помощью к частному детективу? — спросил он. — Вы поставили ее в известность?

— Конечно, это противоречит правилам, — ответил адвокат, — но нет, не поставил. Я заручился согласием тех самых людей, которые пригласили меня защищать эту женщину.

— А если она по каким-либо причинам не захочет иметь дело с частным сыском?

— Не вижу этих причин. Думаю, она сама понимает, что полиция куда больше заинтересована предъявить обвинение ей, чем разворачивать новое следствие на столь шатких основах, как эти, — он кивнул на протокол допроса. — Родственники ее колебались недолго.

— Кто они, кстати? — спросил Розовски. — Вы говорите: родственники. Кто именно?

— Двоюродная сестра Головлевой и ее муж, Мирьям и Ицхак Шейгер. Я поставил их в известность о том, что собираюсь обратиться к вам за помощью, — сказал Грузенберг. — Они о вас слышали. Я сказал, что постараюсь убедить вас заняться нашим делом. Собственно говоря, я и самой Головлевой сообщил бы об этом, но не хотел зря обнадеживать.

Стоявший у окна спиной к адвокату Натаниэль удивленно на него посмотрел.

— Что значит — зря обнадеживать? — спросил он.

— Видите ли, Натан, я ведь знал, что вы в отпуске, — адвокат засмеялся. — У меня не было никакой гарантии, что вы пожертвуете отдыхом.

Розовски улыбнулся.

— Вы называли хитрецом меня, — сказал он. — Но вы сами хитрец, Цвика. Я-то думал, что вы случайно позвонили мне домой.

— Каюсь. Но у меня не было другого выхода.

— Ну ладно. — Розовски отошел от окна, но сел не за стол, а во второе кресло для посетителей, напротив адвоката, по другую сторону журнального столика. — Перейдем к делу.

Адвокат мгновенно посерьезнел, подобрался. Взгляд его стал цепким и сосредоточенным.

— Вы ничего не рассказали о результатах обыска. Разве полиция не проводила обыск в квартире Мееровича?

— Разумеется, проводила.

— У вас, случайно, нет полицейского протокола?

— К сожалению.

— Действительно, к сожалению… Насколько я понимаю, обыск не дал никаких результатов.