Карманный Казанова - Людмила Ситникова

– Сами-то с кексом полдничаете, а я?

– Тебе надо худеть! – последовал ответ.

Бросив беглый взгляд на довольных котов, Катарина поднялась из-за стола.

– Я пойду лягу, иначе не выдержу и припаду к кошачьей миске.

Наталья заохала:

– Розалия Станиславовна, пусть Ката кусочек кексика съест, а то и правда отощает.

– Разговорчики в строю! Человек может прожить без еды сорок дней – факт доказанный, а Катка все восемьдесят протянет. У нее жировая прослойка будь здоров.

В каком именно месте свекрища разглядела жировую прослойку, Катка сказать затруднялась. Да и вряд ли нормальному человеку вообще пришло бы в голову назвать Катарину жирной, учитывая, что ее вес едва перевалил за пятьдесят килограммов.

Не желая спорить, Катарина поплелась к себе. Попутно она набирала номер Гуровой. Сотовый подруги молчал с самого утра. Сначала Машуня не торопилась отвечать на звонок, затем механический голос упрямо трендел о недоступности абонента. Довольно-таки странно. С каких пирогов Машка вдруг стала недоступной?

Молчал мобильник и вечером. Без четверти одиннадцать, набрав номер подруги в последний раз, Катка выслушала монотонную речь робота и рухнула на кровать. Сытый Парамаунт, развалившись рядом, громко урчал, а примостившаяся в ногах Лизавета, то ли от переедания, то ли просто сегодня находилась в ударе, ни с того ни с сего начала лизать пятку Копейкиной. Подобное проявление нежности персианки растрогало Катку до глубины души. Она уже намеревалась взять кошку на руки, прижать к груди и, возможно, чмокнуть в упитанную мордашку, как вдруг Лизка впилась острыми зубами в облизанное местечко. Вскрикнув от боли, Копейкина спихнула обнаглевшую кошку с кровати. Царственной походкой и с чувством выполненного долга любимица Розалии покинула спальню. Снизу слышался отборный мат Арчибальда – пернатый посылал Наташку по всем известным адресам. А из комнаты свекрови, невзирая на поздний час, лилась громкая музыка. Короче, обычный день в довольно необычной семейке.

Утром Катарину поднял на ноги возглас Розалии Станиславовны:

– Я пришла к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало.

Катарина перевернулась на другой бок и, не открывая глаз, пробормотала:

– Привет оставьте, а сами идите.

– У-тю-тю тю-тю тю-тю. Остроумием блещем? Да мне по барабану, дрыхни хоть до обеда, только там внизу опять твоя крыса сидит.

Ката оторвала голову от подушки:

– Машка?

– А у тебя что, все подруги на крыс похожи?

Ответить Копейкина не успела, Гурова влетела в спальню и решительным тоном потребовала:

– Розалия Станиславовна, прошу вас выйти.

Свекровь разинула рот:

– Да будет тебе известно, дорогуша, я у себя дома, а вот ты...

И тут Машуня повела себя ну очень странно. Схватив Розалию за руку, она буквально вытолкала ее в коридор и быстро щелкнула замком.

Катка проснулась окончательно, а Розалия, тарабаня в дверь, вопила во всю ивановскую:

– Тебе это с рук не сойдет! Я сейчас вышибу дверь, вызову МЧС, сломаю ноготь... А если я сломаю ноготь, вам обеим не поздоровится. Гурова, теперь ты для меня персона нон-грата, с этой минуты я тебя ненавижу. Слышишь меня, нос кривоногий?

Не обращая внимания на поток брани в свой адрес, Машка выпалила:

– Виолетта Сигизмундовна умерла!

– Как!

– Она покончила жизнь самоубийством – застрелилась вчера ночью.

Копейкина потянулась за халатом.

– Садись.

– Катка, это было сродни самому кошмарному детективу. Я была свидетельницей, видела ее лежащей на полу в луже крови с дыркой в голове. Когда подобные картины видишь в кино, не ощущаешь такого страха, но стоит стать свидетельницей в реальной жизни...

– Не части и, ради бога, перестань метаться по комнате.

– Почему, почему она решила добровольно уйти из жизни?!

– Давай с самого начала.

– Когда в среду ночью ты уехала домой, я решила последовать твоему совету и проглотила таблетку снотворного. Заснула на удивление быстро, хотя ночью то и дело мучили кошмары.

– Ближе к сути.

– Будильник затрезвонил в семь – пора заниматься завтраком. В восемь Верка с Настей спустились вниз, Виолетта Сигизмундовна оставалась в комнате. Заморив червячка, они уехали, а чуть позже пришел Павел Евгеньевич. Ему нужно было срочно переговорить с Горбачевой, и он потребовал, чтобы я поднялась и разбудила заспавшуюся хозяйку. На стук никто не открывал. Мы забеспокоились, а двери-то сама видела какие, их плечом не вышибешь. Павел Евгеньевич попросил принести отвертку, молоток и долото. Минут пятнадцать он возился с замком, долбил, стучал, матерился. А когда дверь поддалась и мы забежали внутрь...

– Ну говори, не тяни.

– Виолетта Сигизмундовна лежала на полу. Рядом валялся пистолет и везде была кровь... Катка, много крови. Павел Евгеньевич позвонил в милицию, «Скорая» уже не требовалась. Целый день у нас царил переполох. Вызвали с работы девчонок, меня допрашивали, тело Виолетты увезли. Но самое страшное впереди. На прикроватной тумбочке Павел обнаружил предсмертную записку Горбачевой.

– Текст, ты читала текст?

Машка всхлипнула.

– Ага. Листок выпал из рук Сурикова, а я подняла. Не хотела читать, но глаза так и тянуло на ровные строчки. Дословно не передам, а суть такова: Виолетта Сигизмундовна просила прощенья у Бога за неблаговидный поступок, раскаялась в грехах и сообщила, что продолжать жить дальше вместе с сатаной и его прислужниками не может. Вот. Записку забрали менты. А зачем, спрашивается, она теперь им нужна? Горбачева мертва, ей ничем не поможешь, да и самоубийство расследования не требует.

Катарина выудила из ящика тонкий блокнот.

– Слушай мою команду. Постарайся успокоиться и расскажи мне вкратце о невестках Горбачевой и Сурикове.

– Что конкретно тебя интересует?

– Где и кем они работают?

Гурова напряглась.

– Вера в салоне красоты директором. Раньше она работала маникюршей, и Виолетта была ее частой клиенткой. Верка сама мне рассказывала. А однажды, подхватив простуду, Горбачева попросила Веруню приехать в особняк. Знаешь, хвори хворями, а красивой хочется быть всегда. Так вот именно тогда на Верку и обратил внимание младший сынок Сигизмундовны. Через полгода они уже и свадебку сыграли. Ну а потом Вера из маникюрши переквалифицировалась в хозяйку салона. Мне ль тебе рассказывать, что большие деньги делают. Сначала ею командовали, теперь она распоряжения отдает.

– Адрес салона знаешь?

Мария сморщилась.

– Вроде да.

– Это не ответ.