Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов

Ольга хотела возразить, но слова застряли в горле. Она вспомнила странные моменты своей жизни — необъяснимое влияние на партнёров, случаи, когда мужчины словно теряли волю рядом с ней; ощущение силы после особенно страстных ночей.

— Это… совпадения, — выдавила она. — Или ваши фантазии.

— Клавдия Антоновна знала, — небрежно заметил Ордин, и это имя ударило Ольгу словно пощёчина.

— Тётя Клава? — выдохнула она. — Причём здесь она?

Гость рассмеялся низким, грудным смехом.

— «Тётя Клава», — повторил он с насмешкой. — Ваша Клавдия Антоновна — глава клана суккубов в России. Более того, одна из старейших и влиятельнейших суккубов в мире. Она умирает и возрождается снова и снова, сохраняя память о каждой жизни, в то время как в её советском паспорте значится всего шестьдесят с небольшим лет.

Ольга почувствовала головокружение. Комната поплыла перед глазами. Образ тёти Клавы — строгой, немного странной женщины, которая всегда казалась старше своих лет — вдруг приобрёл новое, пугающее измерение.

— А вы, следовательно… — начала она и не смогла закончить.

— Я — глава клана инкубов, — подтвердил Ордин с лёгким кивком. — Наши кланы существуют столько же, сколько существует человечество. Мы были среди египетских жрецов, греческих философов, римских сенаторов. Позже проникли в структуры христианской церкви, в тайные общества вроде иезуитов и масонов.

Он отошёл от окна и подошёл к столику у кровати, где стояли две фотографии. Взял ту, что в простой деревянной рамке — снимок, на котором молодая Клавдия стояла рядом с матерью Ольги.

— Мы всегда там, где власть, — продолжил Ордин, рассматривая фотографию. — Сейчас мы боремся за влияние на руководство страны. Борьба между Маленковым и Хрущёвым — не просто политическое соперничество. Это столкновение наших кланов за право определять будущее величайшей державы мира.

— Операция «Гетера»… — прошептала Ольга, начиная понимать. — Кривошеин…

— Константин Кириллович — талантливый, но заурядный человек, — Ордин поставил фотографию на место. — Обычный смертный со своими амбициями и страхами. Клавдия использовала Кривошеина как инструмент, но не она одна. Мы тоже вели свою игру через него. Обоим кланам нужен был человек с его связями и пороками — идеальный проводник энергии между мирами. Он думал, что служит искусству и власти, не подозревая, что служил силам куда древнее советского государства.

— Но зачем? — Ольга сделала шаг вперёд, ощущая, как вместе со страхом растёт странное, тёмное любопытство. — Зачем всё это? Эти девушки, «Гетера», компромат…

— Энергия, — просто ответил Ордин. — Сексуальная энергия в чистом виде. Страх, желание, стыд, власть — всё смешивается в один мощный коктейль, который питает нас столетиями. Обычный секс даёт нам крохи. Но секс, замешанный на власти, на государственных тайнах, на предательстве — это настоящий пир.

Он подошёл к столу, где стоял графин с водой, и налил себе в стакан. Пил медленно, словно наслаждаясь каждым глотком. Ольге показалось, что жидкость на мгновение приобрела странный красноватый оттенок, но это, должно быть, был лишь отблеск настольной лампы.

— Мила узнала слишком много, — сказал он, ставя пустой стакан. — Она не просто выполняла свою роль в «Гетере». Она начала догадываться о своей истинной природе, хотя никогда не встречалась с Клавдией. Стала экспериментировать, использовать силу, которую не понимала. Видели бы вы, как менялись мужчины после ночи с ней. Это нарушило баланс.

— Баланс? — переспросила Ольга.

— Между нашими кланами, — кивнул Ордин. — Вечное противостояние, вечное равновесие. Инкубы и суккубы. Мужское и женское начало власти. Ни одна сторона не должна получать решающего преимущества, иначе…

Он не закончил фразу, но что-то в его взгляде заставило Ольгу содрогнуться.

— Клавдия действовала вслепую, — продолжил он после паузы. — Она никогда не знала о существовании «Гетеры». Думала, что собирает энергию через свои ритуалы, гадания, через вас. А на самом деле её использовали как пешку, чтобы влиять на политику. На расстановку сил. На баланс власти в стране. Это… непозволительно.

— И поэтому вы убили Милу? — спросила Ольга, чувствуя, как внутри поднимается гнев. — И других девушек? Просто чтобы сохранить какой-то мифический «баланс»?

— Не я, — покачал головой Ордин. — Но да, ради баланса. Мила узнала слишком много. Как и другие. Они должны были остаться невинными сосудами, ничего не знающими о большой игре. Но кто-то раскрыл им глаза, и они стали опасны.

Он сделал паузу, глядя на Ольгу с каким-то странным сожалением.

— Клавдия будет ликвидирована в ближайшие дни, — сказал он тоном, каким сообщают о прогнозе погоды. — Решение уже принято Верховным советом обоих кланов. Как и решение о вас.

— О… ликвидации? — Ольга почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Изначально — да, — кивнул Ордин. — Но я предложил альтернативу.

Он подошёл ближе, его глаза теперь светились странным, почти гипнотическим светом.

— Мир держится на балансе, Ольга. Если исчезнет Клавдия, кто-то должен занять её место. Клан суккубов не может остаться без предводительницы. Это нарушит равновесие, которое поддерживалось тысячелетиями.

Ольга почувствовала, как внутри что-то обрывается. Она начала понимать, к чему он ведёт.

— Вы предлагаете мне… — она не смогла договорить.

— Возглавить клан суккубов после Клавдии, — закончил за неё Ордин. — Принять своё истинное наследие. Стать той, кем вы всегда были предназначены быть.

Он говорил теперь с той особой интонацией, которая, казалось, проникала прямо в сознание, минуя все защитные барьеры. Голос звучал одновременно отовсюду — спереди, сзади, изнутри.

— В обмен на лояльность, разумеется, — добавил он тихо. — На соблюдение правил. На поддержание баланса.

Ольга чувствовала, как внутри разгорается странное пламя — не обычное человеческое чувство, а нечто глубинное, древнее, спавшее все эти годы и теперь пробуждённое словами Ордина. Часть её сознания всё ещё сопротивлялась, цеплялась за привычную картину мира. Но другая часть — та, что хранила смутные воспоминания о странных снах, о необъяснимой власти над мужчинами, о внезапных приливах силы — откликалась на его слова, как струна отзывается на прикосновение мастера.

— А если я откажусь? — спросила она, уже зная ответ.

Ордин смотрел на неё с выражением, в котором странно смешивались сожаление и беспощадность.

— Тогда решение о ликвидации останется в силе, — ответил он просто. — И в следующем списке агентов «Гетеры», найденных мёртвыми при загадочных обстоятельствах, будет имя Ольги Литариной. Никто не вспомнит о вас через месяц. Даже соседи по коммуналке.

Он говорил без злорадства, без угрозы — просто констатировал факт, неизбежный, как смена времён года.

— Я даю вам выбор, Ольга, — продолжил Ордин, и в его голосе появились почти человеческие нотки. — Не по доброте душевной — её у