Прилив - Силла Бёрлинд

— Должно быть, он взял его, чтобы положить туда свои спрятанные деньги, — сказала она.

Метте продолжила читать.

— «Если денег там не будет, то тогда мне понятно, что произошло, и я буду действовать, исходя из этого. Я беру с собой копию кассеты, которая лежит в этой сумке. Голоса на записи принадлежат мне и Бертилю Магнуссону — исполнительному директору „МВМ“. Запись говорит сама за себя». Внизу подпись: Дан Нильссон/Нильс Вент.

Метте положила листок. Внезапно на руках у нее оказалось много карт. В первую очередь — короткие телефонные звонки Вента Бертилю Магнуссону. Наверняка речь в них шла о пропавших деньгах.

— Возможно, тебе и это пригодится.

Аббас расстегнул куртку и достал фотографию из бара в Санта-Терезе. Фото Нильса Вента и Аделиты Риверы.

— Можно посмотреть? — Оливия потянулась за снимком.

Стилтон наклонился к ней. Оба рассматривали обнимавшуюся пару. Стилтон вздрогнул.

— Они выглядят счастливыми.

— Да.

— А теперь оба мертвы. Печально…

Оливия покачала головой и протянула фото. Метте взяла его и встала. Поскольку из всех только она вела официальное расследование убийства, никто не возражал, когда она забрала пакет с материалами. По пути к двери Ольсетер заметила маленькую кошачью игрушку на подоконнике. Единственная вещь, которую Оливия оставила после кота.

— У тебя есть кот? — спросила Метте.

— Был. Он… убежал.

— Жалко.

Метте вышла из кухни.

Она покинула дом Оливии с синим пакетом в руке и направилась к своему черному «вольво». Села в него, включила передачу и уехала. Чуть позади нее тронулась другая машина и поехала в том же направлении.

Бертиль Магнуссон стоял у окна в своем неосвещенном офисе. Он постоянно был на связи с Ка Седовичем. Бертиль перебирал в голове разные сценарии. Первым и самым отчаянным было просто-напросто заблокировать машину Ольсетер и силой отобрать пакет. Что означало нападение среди бела дня на высокопоставленного полицейского и влекло за собой значительные риски. Вторым было проследить, куда она направится. Вдруг домой? Тогда можно ворваться в дом и забрать пакет. С гораздо меньшими рисками. Согласно третьему сценарию, она поедет прямо в участок. Что будет катастрофой. Но, к сожалению, самым вероятным развитием событий.

В кухне Оливии воцарилась тишина. Стилтону казалось, что голова превратилась в барабан. На поверхность выплыли ошеломительные сведения. Для Стилтона. Спустя все эти годы. Оливия взглянула на Аббаса.

— Значит, Нильс Вент был отцом ребенка Аделиты?

— Да.

— Вы что-нибудь еще узнали о ней? От этого Боскеса?

— Да.

Аббас снова расстегнул куртку и достал небольшое меню из самолета.

— Я запомнил, что он сказал, и в самолете записал это…

Эль Фасси начал читать с бумажки, которую держал в руке:

— «Очень красивая. Родом из Плайя-дель-Кармен в Мексике. Родственница знаменитого художника. Сама занималась…»

Аббас умолк.

— Чем?

— Не вижу, что я написал; наверное, попал в воздушную яму… А! Гобеленами!.. «Она ткала красивые гобелены. В Маль-Паисе ее любили. Любила Дана Нильсона». Вот примерно так.

— Где они познакомились?

— Думаю, что в Плайя-дель-Кармен, а потом переехали в Коста-Рику, чтобы вместе начать новую жизнь. Как выразился Боскес.

— И это случилось в середине восьмидесятых? — поинтересовалась Оливия.

— Да, а потом она забеременела.

— И поехала на Нордкостер, где была убита, — сказал Стилтон.

— Кем? И почему? — спросил Аббас.

— Возможно, Бертилем Магнуссоном, — ответил Стилтон. — Вент же написал, что он есть на этой кассете; к тому же он тоже владеет дачей на Нордкостере.

— А она у него тогда уже была?

— Да, — среагировала Оливия. Она вспомнила, что рассказывала Бетти Нурдеман.

— Тогда проваливается твоя теория относительно Джеки, — заключил Стилтон.

— Почему? Может, Магнуссон знаком с ней. Один из ее клиентов. Она могла уже и в то время знать его. Вдруг они оба замешаны? На берегу ведь находились трое.

Стилтон пожал плечами. У него не было сил продолжать перемалывать Джеки. Оливия сменила тему и повернулась к Аббасу:

— Те, кто залезли в дом к Венту, что случилось с ними?

— Они пожалели об этом.

Стилтон покосился на Аббаса. Он не знал, что произошло, но исходил из того, что некоторые детали случившегося происшествия не предназначены для юных ушей Оливии. И Аббас на это недвусмысленно намекнул.

— Но они же наверняка искали то, что ты получил от Боскеса, ведь так? — спросила девушка.

— Наверняка.

— Тогда возникает вопрос, чье указание они выполняли. Это должен быть кто-то из Швеции?

— Да.

— Сейчас она снова скажет «Джеки Берглунд».

При этих словах Стилтон улыбался. Уважение к Оливии, которым он проникся за последнее время, лишало его повода для насмешек. Он встал и посмотрел на Аббаса:

— Ничего, если я…

— Кровать застелена.

— Спасибо.

Из диалога Оливия заключила, что Стилтон будет ночевать у Аббаса.

Ведь фургона в его распоряжении больше нет.

* * *

Как оказалось, в жизнь воплотился кошмарный, третий сценарий. Метте поехала прямо в управление и с синим пакетом исчезла за стеклянными дверьми. Ка Седович доложил обо всем Бертилю.

Магнуссон стал размышлять о том, чтобы исчезнуть. Покинуть страну. Сыграть в «Нильса Вента». Но быстро отбросил эту мысль. Он знал, что такой план не сработает.

Он хорошо понимал, к чему все идет. Это лишь вопрос времени.

Бертиль припарковал «ягуар» у виллы, сразу поднялся на террасу, сел и зажег сигариллу. Летняя ночь выдалась теплой и ясной, вода мерцала. С Бокхольма доносились поющие голоса. Линн была неподалеку — на одном, как она сама выразилась, невыносимо скучном дамском ужине с особами, называвшими себя «Стоксундс Щультюг». Собрание одиноких домохозяек, которые занимались благотворительностью и продажей улучшенного варианта посуды Tupperware. Линн мало что с ними объединяло. В действительности — только адрес. Но поскольку Бертиль сообщил, что будет вести деловые переговоры и, скорее всего, поздно вернется, она пошла на ужин. Нарядная. И красивая.

Бертиль сидел и думал о ней. Как она отреагирует. О ее глазах. Как она посмотрит на него и как он будет справляться с унижением. И тут он подумал о причине всего этого. О людях в управлении, которые сейчас слушают запись, где он недвусмысленно признает свою причастность к убийству. И не только причастность — он его инициировал. Бертиль Магнуссон.