Призраки не лгут - Ларс Кеплер

Сусанна тяжело опустилась на стул. Наливая себе воду, она пролила ее на стол, стерла лужицу рукавом и дрожащей рукой поднесла стакан ко рту. Лишь когда Юханнес вызвал Даниеля Грима, она в полной мере осознала, что ей придется снизить степень подозреваемости, если Викки вообще будут судить за убийство.

Элин пыталась поймать взгляд Викки, но девочка сидела низко опустив голову.

С теплотой в голосе Юханнес рассказывал о Даниеле, о том, как долго тот работал куратором в Бригиттагордене и в других приютах. Викки в первый раз за все время заседания подняла голову; она хотела встретиться взглядом с Даниелем, но тот уставился в пустоту перед собой, крепко сжав губы.

— Даниель, — начал Грюневальд. — Я хотел бы спросить, насколько хорошо вы знаете Викки Беннет?

— Насколько хорошо я ее знаю? — задумчиво повторил Даниель. — Нет, я…

Он замолчал. Викки принялась расчесывать покрывшиеся коркой раны на руках.

— Существует ли в таком случае психолог или куратор, который знал бы ее лучше?

— Нет, — прошептал Даниель.

— Не существует?

— Нет, нет… мне трудно сравнивать, но мне кажется, я разговаривал с ней больше, чем кто-нибудь еще.

— Когда вы беседовали с ней в последний раз? Давно?

— Нет.

— У нее был час когнитивной терапии в неделю, до самого ее побега, верно?

— Верно… и еще я бывал с ней, когда она ездила заниматься по программе All Day Lifestyle.

— Это программа, которая готовит трудных подростков к нормальной жизни в обществе, — пояснил Юханнес, обернувшись к судье.

— Огромный шаг, — поддержал Даниель.

Юханнес, словно раздумывая, какое-то время смотрел на Даниеля, после чего серьезно сказал:

— Сейчас я должен задать трудный вопрос.

— Хорошо.

— Здесь уже говорилось, что криминалистическое исследование указывает на то, что Викки Беннет замешана в убийстве вашей жены.

Даниель едва заметно кивнул, и в комнате для совещаний воцарилась тягостная атмосфера.

Элин пыталась прочитать что-нибудь во взгляде Даниеля, но тот не поднимал головы. Глаза у Викки стали красные, как будто девочка сдерживала слезы.

Юханнес, неподвижный, с невозмутимым лицом, не спускал глаз с Даниеля.

— Вы куратор Викки Беннет, — сказал он. — Как вы думаете, вашу жену убила она?

Даниель поднял подбородок; его губы стали бледными, рука так дрожала, что очки покосились, когда он попытался вытереть слезы.

— Я не обсуждал этого с коллегами. У меня нет сил, — тихо сказал он. — Но по моему суждению… я не верю, что Викки Беннет могла это сделать.

— Что заставляет вас так думать?

— Викки хорошо отзывалась и на терапию, и на медикаментозное лечение. Но прежде всего — мы ведь научаемся чувствовать других людей… У Викки нет фантазий о насилии, и она не склонна к насилию — во всяком случае, такого рода.

— Спасибо, — тихо поблагодарил Юханнес.