Код да Винчи - Дэн Браун

– И все до одной настоящие? – спросил Лэнгдон, кивкомуказав на камеры.

– Конечно, нет, – ответил Фаш.

Лэнгдон не удивился. Видеонаблюдение в таких больших музеяхслишком дорого и неэффективно. Чтобы проследить, что творится на акрахзанимаемой музеем площади, Лувру следовало бы нанять несколько сот техническихсотрудников. А потому большинство крупных музеев использовали в охране такназываемую систему сдерживания. Не держите воров за пределами. Держите ихвнутри. Система активировалась при любом прикосновении к экспонату, на пульттут же поступал сигнал, все входы и выходы сразу же блокировались, излоумышленник оказывался за решеткой еще до прибытия полиции.

Впереди, из глубины отделанного мрамором коридора, эхомотдавались голоса. Похоже, шум доносился из помещения в виде большого алькова,находившегося по правую руку. Оттуда в коридор лился яркий свет.

– Кабинет куратора, – объяснил капитан.

И вот наконец Лэнгдон очутился в святая святых – роскошномкабинете Соньера. Стены, отделанные деревом теплого оттенка, на них работыстарых мастеров, огромный старинный письменный стол, а на нем – двухфутоваястатуя рыцаря в доспехах и при полном вооружении. В помещении находилосьнесколько агентов, они говорили по мобильным телефонам, что-то записывали. Одиниз них сидел за письменным столом Соньера и печатал на портативном компьютере.Этой ночью кабинет куратора превратился в настоящую штаб-квартиру Центральногоуправления судебной полиции.

– Messieurs! – громко сказал Фаш, и все мужчины разомобернулись. – Ne nous dérangez pas sous aucun prétexte.Entendu?[13]

Все присутствующие дружно закивали в знак того, что поняли.

Самому Лэнгдону не раз доводилось вешать на дверь номера вотеле табличку с надписью «NE PAS DERANGER», а потому смысл приказа капитанабыл ему ясен. Фаша и Лэнгдона не следовало беспокоить ни при какихобстоятельствах.

Оставив коллег в кабинете, Фаш вышел и повел Лэнгдона дальшепо полутемному коридору. Впереди, ярдах в тридцати, виднелся вход в самуюпопулярную часть Лувра под названием la Grande Galerie, казавшийся бесконечнымкоридор, где на стенах были развешаны самые ценные в музее произведения,шедевры итальянской живописи. Лэнгдон уже догадался: именно там и нашли телоСоньера; на снимке, сделанном «Поляроидом», был отчетливо виден знаменитыйпаркетный пол Большой галереи. Они приблизились, и тут Лэнгдон увидел, что входперекрыт высокой и толстой стальной решеткой, похожие использовались всредневековых замках для защиты от мародерствующих армий.

– Система сдерживания, – заметил Фаш, когда они подошлик решетке.

Даже в темноте препятствие выглядело грозным инепреодолимым, казалось, оно может и танк остановить. Лэнгдон началвсматриваться сквозь толстые прутья в полутемные лабиринты Большой галереи.

– После вас, мистер Лэнгдон, – сказал Фаш.

Лэнгдон удивленно обернулся. После меня, но как и куда?..

Фаш указал на нижнюю часть решетки.

Лэнгдон присмотрелся. Сначала он просто не заметил втемноте. Решетка была приподнята фута на два, достаточно, чтобы проползти подней.

– Эта секция пока еще закрыта для службы безопасностиЛувра, – пояснил Фаш. – Моя команда из научно-технического отделаполиции только что завершила осмотр. – Он сделал приглашающий жест. –Прошу вас. Пролезайте.

Лэнгдон смотрел на узенькую щель в основании решетки,проползти здесь можно было разве что на брюхе. Шутит он, что ли?.. Нависающаярешетка напоминала гильотину, готовую и любой момент обрушиться и раздавитьнепрошеного гостя.

Фаш проворчал что-то по-французски и взглянул на часы. Апотом опустился на колени и протиснул свое довольно упитанное тело в щель.Оказавшись по ту сторону решетки, он выпрямился и выжидательно уставился наЛэнгдона.

Лэнгдон вздохнул. Встал на колени, потом уперся ладонями впаркетный пол, лег на живот и прополз под решеткой. Оказавшись на полпути, онзацепился воротником твидового пиджака за край железного прута и пребольноударился о него затылком.

Просто прелестно, Роберт, сказал он себе и с трудом поднялсяна ноги. И тут же ему стало ясно, что его ждет очень долгая ночь.