Цирк, да и только - Марина Серова

Вернувшись в цирк, я отправилась разыскивать Варецких. Ольгу я нашла в гримерной. Она пила кефир прямо из картонного пакета.

– Ну как вам репетиция? – поинтересовалась у меня дрессировщица.

– Вы меня видели в зале? – удивилась я. – Мне показалось, что ваше внимание было целиком приковано к четвероногим артистам и глазом моргнуть было некогда.

В ответ на это Варецкая лишь улыбнулась, а затем спросила:

– Таня, у вас есть какой-то прогресс в расследовании?

– Я сегодня беседовала с самыми разными людьми, и мне подбросили версию о том, что к исчезновению Урала может быть причастен ваш директор. – На лице у клиентки не отразилось никаких эмоций, будто для нее это не было новостью. – Я даже попыталась ее проверить…

– Но как это можно проверить?

– Я попыталась спровоцировать директора на косвенное признание. – Вкратце передав Варецкой содержание своего разговора с ним, я подвела резюме: – Мне показалось, что Косицын не был до конца откровенен со мной. А что вы обо всем этом думаете?

– Вы хотите знать мое мнение насчет того, мог ли Артем Юрьевич таким таинственным способом избавиться от Урала? – Ольга задумчиво уставилась на одну из афиш, что украшали стены гримерной, которую она делила со своим мужем.

– Да, хочу, – подтвердила я, – вы ведь намного лучше меня знаете своего директора.

Впрочем, я затеяла весь разговор не столько для того, чтобы услышать мнение Варецкой по этому поводу, сколько хотела предупредить возможное недоразумение. Косицын мог поделиться с дрессировщиками своим негативным впечатлением от знакомства со мной. Более того, я не исключала, что он попытается убедить их расторгнуть договор со мной.

– Мы с Юрой тоже подозревали Косицына, но старались гнать эти крамольные мысли от себя подальше. В конце концов, Артем Юрьевич – директор, стоило ему сказать свое веское «нет», и нам бы пришлось отказаться от идеи выдать Урала за детеныша Афины и заявить о том, что нам подбросили тигренка. Это породило бы кучу проблем…

– Каких? – уточнила я.

– Санэпидемстанция могла бы посадить всех наших животных на карантин. В результате шоу пришлось бы отменить. А Комитет по защите тигров мог бы и не оставить нам Урала. У них там свои виды на каждую особь…

– Понятно.

Ольга, сама не ведая того, укрепила мои подозрения в отношении директора. Труппа привезла ему с гастролей большую головную боль. Косицын не захотел портить отношения с именитыми дрессировщиками, поэтому для вида принял их предложение, а сам решил радикально избавиться от своего «недуга». Назрел вопрос, куда он дел Урала, и я задала его Варецкой.

– Ну хорошо, я попробую допустить, что исчезновение Уралушки все-таки на совести Артема Юрьевича, – Ольга потерла виски пальцами, – хотя на него по-прежнему ничто прямо не указывает. Куда он мог его определить? Честно говоря, не знаю, но в одном уверена: Косицын передал бы его в добрые руки. Он ведь сам когда-то работал с животными – дрессировал морских котиков.

– Ольга, скажите, а какая психологическая атмосфера в вашей труппе?

– Нормальная. – Немногословность моей собеседницы наталкивала на мысль, что здесь все не так гладко.

Я попыталась вызвать ее на откровенность:

– Артем Юрьевич уверял меня, что у вас такой дружный коллектив, что все восприняли исчезновение тигра как свою личную беду. А главное – никто и ни при каких обстоятельствах не выдал бы тайну «усыновления» Урала.

– Что-что, а тайны у нас в коллективе хранить умеют. Знаете, тут к нам журналистка одна ходила и просила раскрыть ей тайну одного фокуса. У нас есть номер, когда тигр в клетке поднимается под самый купол, а потом вместо него там появляюсь я, – пояснила Варецкая. – Почти все в цирке знают, как это происходит, но никто не раскрыл прессе тайну. Я даже вам ни за что не расскажу, как это делается, и не просите.

– Ну что вы, мне это и не надо, – отмахнулась я.

В гримерную зашел Юрий. Ольга сразу же выдала мужу:

– Представляешь, Татьяна Косицына подозревает! И она пришла к этой версии не с нашей подачи…

– Ну, а я что тебе говорил? – Дрессировщик перевел взгляд с супруги на меня. – Знаете, я ведь еще вчера хотел поделиться с вами своими подозрениями, но Ольга настояла на том, чтобы не делать этого, дабы не влиять на объективный ход расследования. Мы ведь сами не слишком в это верили… Скажите, Таня, а вы нашли какие-нибудь доказательства?

– Пока нет, но Артем Юрьевич – единственный, у кого был мотив. Возможно, он действовал с кем-то в сговоре. Если не брать в расчет версию об обезьянах, то семь человек могли забрать Урала из изолятора. Сам директор, ветеринар Абросимов, наездник Алиев, осветитель Трофимов, рабочий сцены Селиванов, коверный Вырубов и уборщица тетя Катя.

– Так, Абросимов отпадает, – в один голос сказали Варецкие.

– Почему вы так уверены в этом?

– Мы уже несколько лет работаем с Сашей бок о бок, поэтому доверяем ему как самим себе. Он привязался к Уралу не меньше нас, а то и больше, – заметил Юрий. – К тому же Абросимов почти все время был у кого-то из нас на виду – то у меня, то у Ольги.

– Но я видела его на записи одного, – вспомнила я.

– Да, он ходил на вахту, чтобы поговорить по телефону. Охраннику жена позвонила и сказала, что у них сиамская кошка рожает. Вот Андрон и позвал Абросимова, чтобы тот проконсультировал ее, что надо делать.

– Ну, хорошо, остаются еще пять человек, не считая директора.

– Осветитель Трофимов дальний родственник Косицына, – припомнила Ольга. – Коля то ли двоюродный, то ли троюродный брат Артема Юрьевича по матери. Если кого-то из названных вами лиц и стоит подозревать в сговоре с директором, то только Трофимова.