Тринадцать лет тишины - Нина Лорен

И нигде не сказано, что ее удочеряли.

Вот только стоило мне повстречать в баре Шона Ортиса… Я все поняла.

Поняла, кто она такая. Она была моей.

Хотя чушь это все, никогда она моей не была. И не имеет ко мне никакого отношения. Мы принадлежим к разным мирам, наши дорожки никогда не пересекались и вряд ли пересекутся.

Вот только…

Я стискиваю виски основаниями ладоней. Хочется вопить во все горло, но нет силенок. Думаю о Шоне Ортисе – его лицо я самым первым увидела после долгих лет в подвале. О первом человеке, который со мной заговорил. О первом, кто проявил ко мне участие – впервые за всю мою жалкую жизнь.

Выражение глаз Ортиса в проулке за клубом – никак не выбросить его из головы. Жалость и тревога. Разочарование. Он увидел, какой гребаный бардак я развела у себя в голове. Увидел, насколько я разбита.

Я сжимаю зубами внутреннюю сторону губы и чувствую медный привкус. Там полно меди, целая горсть мелочи, а я ничего даже не почувствовала!

Вот дерьмо. Скребя языком по неровным краям ранки во рту, я мчусь в туалет для сотрудников – крошечный чулан, где едва хватит места выпрямиться в полный рост. Заперто. Ничего не понимая, я дергаю за ручку, колочу в дверь и для пущей убедительности даю ей пинка. Наконец раздается сдавленный голос Натальи: гнусавя хорошо знакомым акцентом, она грязно ругается и советует умерить мой чертов пыл. Знакомая картина; вряд ли случайно ей приспичило отлить именно в момент появления в нашем заведении полицейских. Шумит сливной бачок, и на пороге туалета возникает Наталья, чьи зрачки похожи на две чернильницы и при виде моего лица делаются даже больше. Она убирается с моего пути, не проронив больше ни слова.

Я закрываю дверь и щелкаю задвижкой. Подошвы прилипают к полу, а голову наполняет вонь канализации пополам с едким запахом промышленного чистящего средства. Склонившись над ржавой раковиной, я открываю кран, полощу рот холодной водой, а после промокаю губы свернутой туалетной бумагой.

Мои мокрые руки порхают к животу, забираются под пояс юбки и ныряют в нижнее белье, чтобы успокоиться на горизонтальном шраме – том самом, что остался после того, как из меня вырезали мою дочь.

Глава шестая

Что общего у всех похитителей, растлителей детей, серийных убийц и у прочих отбросов общества? В моем телефоне хранится немало полезных ссылок на ресурсы, которые могли бы помочь с ответом на этот вопрос, но вся суть сводится к одному: каждый из этих придурков чем‑то похож на головоломку, в которой недостает важной детали. Возможно, не все они психопаты в прямом смысле этого слова, но в их сознании совершенно точно что‑то сбоит. Этот дефект позволяет им не видеть в своих жертвах людей, способных на чувства и страдания. К тому же обычно они и сами подвергались насилию в детстве – ни дать ни взять дурацкая игра в салочки. Еще одна деталь, которую мой психиатр обозвала бы «механизмом преодоления»: один из надежнейших способов избавиться от накопившихся гнева, боли и мучений – причинить весь этот дрянной набор кому‑то другому.

По крайней мере, в теории.

Тому, кто кропает в Интернете подобные статейки, должно быть, крупно повезло не оказываться в одной комнате с подобными персонажами. Потому что, возможно, в моем имени недостает милого окончания – допустим, я даже среднюю школу не закончила, – зато я провела три долгих года, изучая одного из них вблизи. И моя собственная теория гласит, что им отлично известно о моей способности ощущать страх, боль и всю прочую палитру эмоций. Они знают это, иначе зачем утруждать себя? Можно же просто смастерить себе какую‑нибудь куклу вуду или купить уже готовую надувную, если никакой разницы нет. Но – дудки. Им позарез нужен настоящий человек, который живет, который дышит и который еще, желательно, кричит и умоляет о пощаде.

И вот теперь Шон считает, что на такое могла пойти я. Или, по крайней мере, иметь к этому отношение – и кто осмелится его винить?

В моих жилах бурлит паранойя, я рассеянна и неуклюжа, и, после того как бухой дальнобойщик чуть не затевает драку, вообразив, будто я специально ошиблась, отсчитывая ему сдачу, Дом отводит меня в сторонку и выпроваживает домой, выдав отгул до конца смены.

Первое, что я делаю по возвращении в квартиру, даже не сняв ботинки, – это хватаю ноутбук и валюсь с ним на свой матрас. Захожу на форум, где постоянно паслась раньше: «Разговор-о-заговоре». Его нельзя назвать рассадником здоровья и вменяемости, а в головах у некоторых из постоянных участников форума, вероятно, бардак куда страшнее моего, но я провела там добрых пять лет, то и дело пописывая что‑то под ником lostgirl14. Тема о моем похищении – «дело Эллы Сантос» – насчитывает около двадцати страниц сообщений и в основном излагает домыслы. Там есть самые разные теории – от удручающих (будто я нарочно не опознала своего похитителя из-за стокгольмского синдрома или чего‑то такого) до откровенно безумных. Впрочем, в последнее время мою историю погребли под ворохом других, посвежее и с более легкодоступными гнусными подробностями; первое, что я вижу, зайдя на сайт, – животрепещущая новая тема под названием «ОЛИВИЯ ШОУ: бесследное исчезновение богатенькой девочки». Пользователи строчат сообщения с пугающей скоростью. Они строят всевозможные догадки, но, лихорадочно проматывая посты, я не вижу, чтобы кто‑то хоть близко подошел к подлинно тревожащей истине.

Roswell82: Держу пари, тут разгадка проще не придумаешь. Может, они сами случайно ее грохнули. Как малышку Джонбенет [4].

Mike6669: А я считаю, все ради выкупа. У девчонки богатые предки. Типа тошнотворно богатые. Денежки, само собой, не особо чистые, и кто‑то, понятно, остался недоволен при дележе… Выводы делайте сами.

Roswell82: Не-а. Готов спорить на что угодно, тут родители сами постарались. Видели фотку той дамочки под заметкой в «Трибьюн»? Блузка расстегнута чуть не до пупа! Кто станет хвастать сиськами, когда пропал ее треклятый ребенок?

Mike6669: Ага, я бы тоже ей вдул.

Поиск упомянутой статьи не отнимает много времени. Сам текст – всего два скудных абзаца, но фотография просто огромная, на пол-экрана. И конечно, никакой распахнутой настежь блузки