Моя любимая девочка - Марина Серова

– Ну, не то чтобы поссорился, – опустил голову Коротков.

– Вы ее оскорбляли? – уточнила я.

Коротков, насупившись, молчал.

– По-нят-но, – резюмировала я.

– Да я просто сказал, что она скоро лопнет от жадности! – буркнул Виталий Владимирович.

– Какие у них с соседями отношения? – вздохнула я.

– Да не знаю я! Я с ними почти не общаюсь!

– А мужа ее где можно найти, знаете? – спросила я.

– Дома, наверное, – предположил Коротков. – Вообще не знаю, кто ее грохнул! В самом деле, не из-за того же ее убили, что она угрюмая и злобная.

– А муж тоже злобный?

– Нет, – признал Коротков. – Он скорее пофигист. Хотя ее тоже терпеть не мог, это я точно знаю. Они часто ругались.

– Дети есть у них?

– Есть, – мрачно сказал Коротков. – Мальчик. Только он чаще у матери ее или сестры.

– Значит, у убитой есть сестра и мать, – вслух уточнила я.

– Ну да. Да какое это имеет значение! – начал заводиться Коротков. – Вы лучше убийцу найдите!

Я окинула его выразительным взглядом и отчеканила:

– Вообще-то я еще не сказала, что стану искать убийцу! Познакомившись с вами, я пришла к выводу, что вы и впрямь человек несдержанный, к тому же недавно поссорились с убитой, так что, может быть, не зря вас подозревают, а?

Коротков застыл с раскрытым ртом, не зная, что ответить. Тут поспешил вмешаться Веселовский, вид которого в последние минуты свидетельствовал о том, что он уже и сам не рад, что взялся помочь своему непутевому другу.

– Таня, Таня, – заговорил он, – Виталий просто измотан, он боится, пойми, пожалуйста, его состояние! Он никого не убивал, за это я могу поручиться, лично!

– Никого не убивал! – вторил ему Коротков, который, кажется, перепугался, что я сейчас плюну и уйду. – Вы меня простите, пожалуйста, э-э-э… Забыл спросить, как вас зовут?

– Зовут меня Татьяна Александровна, фамилия Иванова, – сухо представилась я. – И хочу сразу расставить все точки над «i». Если я берусь за дело, то довожу его до конца. Своего клиента не бросаю и не подставляю. Информацию личного характера, которую он мне предоставляет, не разглашаю. Но к себе требую уважительного отношения. Не допускаю высокомерного и грубого тона, а также указаний, как мне вести расследование. Расценки мои вам уже известны от Альберта, присовокупите к ним еще и текущие расходы. Расчет за каждый день. Я также не выполняю функций адвоката – я устанавливаю истину. Так что если выяснится, что убийца все-таки вы, не обессудьте: я передам вас в руки властям. Таковы мои условия. Если вы с ними не согласны, я немедленно уезжаю по своим делам и тут же забываю о вас навсегда!

Я говорила очень спокойно, но холодно, твердо и четко, чеканя каждое слово. После моей тирады повисла тишина. Коротков и Веселовский притихли, наконец Виталий Владимирович уныло произнес:

– Простите, Татьяна Александровна, я все понял. Я… Это… Прошу, чтобы вы все-таки все расследовали. Расчет на сегодня получите у Альберта, мы потом с ним сочтемся.

– А завтра? – уточнила я.

– А вы что, за один день все не узнаете? – шепотом спросил Коротков и опустил глаза.

– Нет! – не удержалась я от злорадного тона.

Коротков вздохнул.

– Альберт… – обратился он к своему приятелю. – Ты уж разрули там, ладно? Я тебе сразу все отдам, как только выберусь отсюда.

– Ладно уж, – вздохнул Веселовский. – Не переживай.

– Итак, где можно найти мужа убитой, кроме как дома? Или где мать этой Наташи?

– Да не знаю я! – прижал руки к груди Коротков и чуть не заплакал, всем своим видом выражая горячее желание, но невозможность помочь. Вы лучше у соседей спросите, они точно знают. Им все надо, они везде свой нос суют!

– Пока что я вижу, что это вы свой нос сунули куда не следует, – заметила я, поднимаясь. – Ладно, мне пора.

– Тебе принести что-нибудь? – обратился к Короткову Веселовский.

– Не надо мне ничего! Татьяна Александровна, вы… – смутился Коротков. – Найдите убийцу, Татьяна Александровна, поскорее!

В его голосе зазвучали плаксивые интонации, и я не поняла, чего Виталию Владимировичу не хочется больше: париться в СИЗО или платить за лишние дни расследования.

– Я, конечно же, сделаю все, что смогу, – пообещала я. – Так что не переживайте.

– Жена придет тебя навестить… – оптимистично добавил Веселовский.

– Не надо! – отрезал Коротков. – Нашел, чем порадовать! Я из-за нее сюда и попал! Ладно, это до дома оставим.

Он снова разворчался, и я поспешила оставить его наедине со своими претензиями к миру. Мы с Альбертом вышли на улицу и сели в мою машину.

– Да, твой друг не страдает чрезмерным обаянием, – усмехнувшись, заметила я.

– Ну что поделаешь, зато он хороший человек, порядочный… – виновато сказал Альберт. – Большая редкость, кстати, в наше время.

– Кстати, а ты уверен, что он потом тебе все вернет, – спросила я, – учитывая его… экономность?

– Уверен! – без тени сомнения кивнул Альберт. – В этом я не сомневаюсь. Коротков вообще не любит брать в долг, а если уж приходится – отдает при первой же возможности. За это и уважаю. Вот, кстати, – он достал из кармана плаща бумажник и отсчитал сумму на сегодня и на завтра.

– Ладно, поехали, отвезу тебя домой, – сказала я.

Я доставила Веселовского до дома, пообещав постараться закончить дело поскорее, после чего направилась к дому, где жил Виталий Владимирович Коротков. Дома была его жена – очень милая женщина, кстати сказать. По моей просьбе она сбегала к соседям, выяснила место жительства матери Натальи Белокопытовой и сообщила его мне. Я поблагодарила ее и, попрощавшись, направилась знакомиться с семьей убитой.