Хищники с Уолл-стрит - Норб Воннегут

– Я арестована? – поинтересовалась Сэм.

– Это решим в отделении, – ответил Фитцсиммонс. Повернулся и окликнул: – Подмогните тут малость, парни!

Четверо офицеров в синих мундирах начали выволакивать Юрия с Виктором. Еще один надел наручники на Романова и повел его на улицу.

– Только не вздумайте надевать наручники на меня! – заверещала Сэм на Фитцсиммонса.

Кранч в окружении моря синих мундиров и двух своих клонов из салона окинул взглядом юного патрульного.

– Офицер, не нужна ли вам помощь?

К Фитцсиммонсу, Маммерту и ко мне присоединился Клифф Халек.

– Это была монументальная глупость, – распекал меня Фитцсиммонс. – А вы еще кто?! – рявкнул он на Халека.

– Клифф Халек. Я послал ссылку на веб-сайт вам и десяткам других людей, – пояснил он. – Мы с Гроувом работаем вместе.

– Как вы организовали тут веб-трансляцию?

– Вы слыхали о «Фостер-Кэм»?

– Нет.

– Пожалуй, что нет, – признал Клифф. – Скажем так, у меня имеется большой опыт.

– А-а, – буркнул Фитцсиммонс.

Его едкий отклик взвинтил меня.

– А чем таким вы заслужили благодарность? – вопросил я.

– Слушайте, Отморозок, – распорядился Фитцсиммонс, – мы следим за Алексом Романовым уже где-то с неделю. Как и КЦБ. Его подключили к команде уборщиков, устанавливающих подслушивающие устройства в кабинетах CEO. Мы на него вышли. А вы это письмо не подписывали. Наши эксперты сказали, что это фотошоповский копипейст.

– Тогда с какой же стати вы меня так поджаривали в понедельник?

– Результаты графологии мы получили только вчера, – ответил он.

– Просто делали свою работу, – добавил Маммерт.

Мы с Клиффом вышли из ресторана. Полиция уже оцепила заведение, и у барьеров начала скапливаться толпа. Зеваки вытягивали шеи, чтобы заглянуть в «Красное пламя».

– Пошли обратно в контору, – сказал Клифф.

– А как же вынужденный отпуск?

– Как-нибудь уладим.

Снаружи, уже за заграждением вокруг «Красного пламени», на нас налетела Энни. Буквально. Она пронеслась сквозь собирающуюся толпу и врезалась в меня, прижавшись всем телом. Я чуть не упал от силы соударения. Энни не произнесла ни слова. Просто прильнула ко мне, обнимая долго и крепко. Обнимала и обнимала. Ее рыдания эхом отдавались в моей груди.

Потом отпрянула, сжала кулачок и по-девчачьи стукнула меня в грудь. В ударе не было даже намека на злобность Романова. Какие там разящие костяшки! Энни стукнула с согнутым запястьем, и я даже удивился, что она не сделала себе больно.

– Больше не смей у меня так делать! – крикнула она, подавшись назад.

– Может, мне придется подать за это в суд, – отозвался я, притягивая ее обратно.

Энни застенчиво поглядела на Халека из моих объятий.

– Эй, Клифф, – сказал я.

– Ага?

– Насчет возвращения в офис.

– Ага?

– В «Ле Бернардине» заказан столик на двоих, который мы планируем реквизировать. Ты не против?

– Всеми руками «за», – откликнулся он. – Пока!

Под пронзительный вой полуденного трафика, раздиравшего нам уши, липкая нью-йоркская жара еще никогда не казалась столь прекрасной. Затем будто ниоткуда донесся голос Мэнди Марис:

– Гроув, а как насчет этого эксклюзива?

– Мэнди, вы можете поболтаться с полицией до после обеда?

– Ни за что, – перехватила командование Энни. – Гроув, самое время пригласить нашу подругу на ленч в «Ле Бернардин». Правда? – спросила она у Мэнди.

– Обожаю рыбу, – подтвердила журналистка. И мы втроем отправились в ресторан, чтобы поделиться рассказами и выпить вина.