Дурная кровь - Роберт Гэлбрейт

Привет, Корморан, это твоя единокровная сестра Пруденс Донливи. Твой номер дал мне Ал. Надеюсь, ты не поймешь меня превратно. Сразу скажу: я хорошо понимаю и даже отчасти разделяю твои причины игнорировать юбилейные торжества Deadbeats. Не знаю, в курсе ты или нет: мне самой было непросто наладить отношения с папой, но в итоге общение с ним – и, конечно, прощение – обогатило мою жизнь. Мы все очень надеемся, что ты передумаешь…

– Ну, что стряслось? – раздался голос Джоан.

Шаркая и слегка сутулясь, она пошла за ним в кухню.

– Ты зачем вскочила? Я все принесу, только скажи…

– Хотела показать тебе свой тайник с шоколадным печеньем. Если Тед разнюхает, то слопает все в один присест, хотя доктор ему талдычит про давление. А что там тебе пишут-то? Ой, знаю этот взгляд. Ты злишься.

Страйк до конца не понимал, готова ли обновленная Джоан к честному разговору о его отце, но среди взбунтовавшейся стихии на дом спустилась атмосфера исповедальни. И племянник пересказал ей сообщение.

– Ах вот что, – вздохнула Джоан и указала на пластиковый контейнер, стоявший на верхней полке. – Печенье вот там.

Они вернулись в гостиную, а печенье по настоянию Джоан Страйк переложил в вазочку. Хоть что-то в этом мире остается неизменным.

– Вы с Пруденс никогда не встречались, так ведь? – спросила Джоан, когда племянник помог ей расположиться в кресле.

– Ни с ней, ни со старшей Мейми, ни с младшей Эд, – буркнул Страйк, стараясь не выдать себя голосом.

Не больше минуты Джоан хранила молчание, а затем, набрав своей сухонькой грудью побольше воздуха, сказала:

– Я считаю, ты должен поехать на чествование отца, Корм.

– Что? – возмутился Страйк. Этот односложный ответ звенел у него в ушах праведным подростковым гневом.

Но Джоан, к его удивлению, только улыбнулась.

– Я все понимаю, – продолжала она. – Он поступал по-скотски, причем не раз, но этот человек по-прежнему твой отец.

– Вот ни разу, – отрезал Страйк. – Мой отец – Тед.

Раньше ничего подобного он вслух не произносил. Джоан не смогла сдержать слез.

– Как ему было бы приятно услышать от тебя эти слова, – тихо сказала она. – Смешно вспоминать, но лет так… ой, много-много лет назад, я – совсем девчонка – пошла к самой настоящей цыганке-гадалке. В прежние времена цыгане вставали табором прямо тут, у дороги. Я думала, гадалка наговорит мне всякого хорошего. За этим мы к гадалкам и ходим, верно? Недаром же соглашаемся им ручку позолотить. И знаешь, что она сказала?

Страйк покачал головой.

– «У тебя никогда не будет детей». Вот так запросто. Как обухом по голове.

– Но ведь предсказание не сбылось, правда? – спросил Страйк.

Поблекшие глаза Джоан снова наполнились слезами. Что ж я раньше-то молчал как рыба? – корил себя Страйк. Вот, оказывается, как легко было сделать ей приятное, но вместо этого он вцепился в свое положение между двух огней, злился, что приходится выбирать, навешивать ярлыки и тем самым предавать. Он потянулся к ее руке, и Джоан на удивление крепко сжала его ладонь.

– Надо тебе посетить это мероприятие, Корм. Я считаю, к твоему отцу сходятся многие… многие нити… Мне будет спокойней, – добавила она после короткой паузы, – если найдется человек, который о тебе позаботится.

– Нынче все стало по-другому, Джоан. Мужик должен сам о себе позаботиться… как ни крути, – с улыбкой добавил он.

– Делаешь вид, что ни в чем и ни в ком не нуждаешься… неразумно это, – тихо сказала она. – А что говорит твой гороскоп?

Взяв газету, он прокашлялся.

– «Стрелец: в период ретроградного движения планеты-управителя вы можете обнаружить, что утратили свойственную вам беспечность…»