Саван для блудниц - Анна Данилова

Когда Юля достала из сумки черный стриженый парик и надела его на голову Ларисы, предварительно спрятав под него ее длинные и светлые волосы, она вдруг вспомнила слова Маргариты Евгеньевны: «Они же умрут от разрыва сердца, мужчины намного впечатлительнее нас». Как это верно сказано. Действительно, Лариса, лежащая пока еще на кровати в спальне, где и происходило ее переодевание, была не похожа сама на себя. Во-первых, она казалась меньше, моложе… Да и вообще это была совершенно другая женщина.

Шубин перенес Ларису на ковер, и Юля принялась за работу. В ее задачу входило превратить Ларису в Лизу Пермитину с отрезанной, но приставленной головой. То есть надо было при помощи грима и еще одной пробирки, привезенной из роддома, изобразить на шее разрез с запекшейся кровью, на веки наложить синеватые тени, а губы сделать вообще черными…

Когда «покойница» была готова, Юля, рискуя быть непонятой, позвонила Маргарите Евгеньевне.

– Я разбудила вас?

– Кто это?

– Юля Земцова. Нас никто не подслушивает?

– Нет. – Голос старой сплетницы приободрился, и Юля уловила в нем авантюрную нотку. – Я вас слушаю. Что-нибудь случилось? Вы уже знаете, что Зверева убили?

– Маргарита Евгеньевна, я сделала ТАК, КАК ВЫ ПОСОВЕТОВАЛИ.

Последовала пауза.

– Я поняла. Вы хотите, чтобы я пришла и посмотрела? Хорошо, только приму сердечные капли…

– Тогда, может, не стоит?

– Стоит-стоит. Только обещайте мне, что пригласите еще одного человека… Понимаете, мне важно, чтобы ЮРА увидел ее. Тогда уж никто не скажет, что я сумасшедшая.

Маргарита Евгеньевна пришла через четверть часа. Она выглядела словно актриса, о которой не вспоминали двадцать лет и вдруг пригласили на главную роль: ярко накрашенная, одетая в брючный летний костюм и с газовой косынкой на груди…

– Вы готовы? – спросила Юля, пытаясь взять ее под руку на случай, если сердце молодящейся дамы не выдержит и она рухнет без чувств.

– Я совершенно готова, и не держите меня…

Она бодрым шагом направилась в спальню, Юля едва поспевала за ней. Но на пороге, увидев лежащую на полу брюнетку с залитым кровью горлом и посиневшим лицом, Маргарина Евгеньевна рухнула, как сноп.

– Я же говорил тебе! – зашипел на Юлю Шубин и кинулся поднимать несчастную. – А что, если она сейчас умрет?

– Не умру, – прошелестела Маргарита Евгеньевна побелевшими губами. – Ну вы даете, ребятки… Помогите-ка мне подняться…

Она открыла глаза и, уже не глядя на распростертое на полу тело, прошептала:

– Это она. Я всегда знала, что это она… А теперь позвоните Юре и пригласите его.

– Но кто это должен сделать?

– Думаю, что удобнее всего это сделать Юле, потому что у нее молодой и приятный голос, совсем как был у Лизы… Господи, прости меня… Но это же надо!

Теперь Маргарита Евгеньевна смотрела на загримированную Белотелову более смело: вздымавшаяся пышная грудь Ларисы вернула ее в глазах перепуганной женщины в мир живых. Она даже опустилась на колени, чтобы получше рассмотреть творение Юлиных рук.

– А кровь-то как настоящая…

Но Юля и Шубин ей ничего не ответили, да и что они могли сказать, если кровь действительно была самая что ни на есть настоящая.

Юля взяла телефонную трубку и набрала подсказанный ей Маргаритой Евгеньевной номер Бурмистрова-младшего.

– Юра? Ты не спишь? – пропела в трубку Юля, постепенно входя в роль убитой (или все-таки НЕ убитой Лизы Пермитиной) и получая от этого острейшие, захватывающие дух впечатления.

– Кто это? – Голос Бурмистрова был сонным и тревожным.

– Да это же я, Лиза Пермитина… Представляешь, у меня что-то с замком, заело. Ты бы не мог взять свои инструменты и открыть меня. Мужа нет, он уехал покупать люстру… Ты чего молчишь? Сможешь прийти?

– Люстру? Но ведь сейчас ночь… – Он говорил с большими паузами.

– Ты придешь или нет? – Тон из просящего перешел в капризный.

– Хорошо, сейчас приду…

Юля положила трубку:

– Вы должны спрятаться на кухне, но сейчас ты, Игорь, пойди и быстренько отопри все двери, а то еще он действительно начнет взламывать замки. И не забудь взять в руки фотоаппарат. В тот момент, когда он, войдя в спальню, заслонит собой хотя бы верхнюю часть тела, ты и щелкнешь, хорошо? Ну что ты так на меня смотришь? У нас нет другого выхода. Думаешь, я не понимаю, что мы наносим парню психологическую травму, но иначе мы все окажемся в дураках – это во – первых, нам придется возвращать деньги, во-вторых. – Она говорила с жаром, уже не обращая внимания на присутствие соседки. – Ну а в-третьих, только таким образом мы будем иметь в руках доказательство причастности Бурмистрова-младшего к убийству Лизы Белотеловой…

Она не успела договорить – послышался скрип двери, после чего стало очень тихо. Бурмистрову не пришлось взламывать замок, поскольку все двери были открыты. Тихие осторожные шаги. Высокий молодой человек в серых брюках и синей рубашке, бледный как полотно, вошел в ярко освещенную гостиную и оглянулся. Потом, словно лунатик, вошел в спальню, и Юля услышала характерные звуки работающего фотоаппарата.

– Юра? – Юля возникла у него за спиной. – Не бойся, это не сон. Это ОНА?

Бурмистров-младший медленно повернул голову и посмотрел на Земцову. Взгляд его был полон ужаса и недоумения.

– Да, это она… Но только… только… с головой… Вы нашли голову?

Шубин принес ему стакан водки и предложил выпить.

Маргарита Евгеньевна, понимая, что она здесь лишняя и только отвлекает всех своим присутствием, подмигнула Юле и тактично удалилась.

Бурмистров выпил и тупо уставился перед собой.

– Что это? Что со мной?

– Я думаю, что тебе пора рассказать все, что произошло в ту самую ночь, когда ты обнаружил здесь труп Лизы. Скажи, это ты убил ее и отрезал ей голову?

– Я? Нет, это не я. Она уже была… мертвая. Я все рассказал тогда. Отпустите меня. Я здесь ни при чем. Отец сказал, что все кончено и я могу вернуться домой. Только мне теперь все время приходится пить лекарства.

– Ты не знаешь, кто ее убил?

– Нет, ничего не знаю. А кто лежит там? Она?

– Она.

– Ты это точно знаешь?

– Да, это она, но только с головой.

От водки его развезло, очевидно, она смешалась с транквилизаторами и дала эффект полной невменяемости. Шубин проводил Бурмистрова домой. Вернувшись, он сказал:

– Думаю, утром он решит, что ему все это приснилось. Очередной кошмар. Но заснять его в спальне я успел.

– А теперь сделай несколько кадров с Ларисой – подарим ей на память.