Суперсыщик Освальд - Кристиан Биник

Идея у всех одна и та же — сунуть в рот печенье или соломку и сделать задумчивое лицо. Какое-то время слышны только хруст и чавканье. Тим, который уже давно крутится на своем вертящемся стуле, еще ни разу не удосужился взглянуть на Марушу и не сказал ей ни одного слова. Пусть меня называют Фиффи, если мой хозяин не втрескался в Марушу по самые свои уши-локаторы!

Поскольку в ближайшие пять минут я все равно ничего интересного пропустить не могу, я решаю использовать это время с пользой, то есть пописать. Я встаю и бегу в сад. Там есть уголок, специально отведенный для моих больших и малых нужд. Но когда никто не смотрит, я предпочитаю писать на белые гвоздики. А сейчас как раз опять никто не смотрит, хе-хе!

Задрав заднюю ногу и полив цветы, я делаю крюк к гаражу. Там друзья Тима оставили свои велосипеды. Все седла пока еще на месте. Вор-рецидивист, совершивший кражу, не торопится повторять свое преступление, во всяком случае пока.

Когда я возвращаюсь в комнату, Тим как раз выключает свой компьютер и говорит:

— План — просто блеск! Если этот тип клюнет на наш трюк с Интернетом, нам для преследования потребуется первоклассное техническое оснащение.

— Какое, например? — спрашивает Свен.

— Ну, например, мобильные телефоны и видеокамера.

Интернет? Телефоны? Видеокамера? Ну дают, ребята! А как же простое, надежное оснащение юных сыщиков в старые добрые времена — лупа, переносная химическая лаборатория, тайнопись и гениальная собака-ищейка? Или они решили раньше времени отправить суперсыщика Освальда на пенсию, заменив его сверхсовременной техникой? Это было бы с их стороны последним свинством!

— Хм. Я не думаю, что похититель картин окажется таким придурком, что сам полезет в нашу ловушку, — с сомнением говорит Юсуф.

— Поживем — увидим, — отвечает ему Тим.

Свен морщит лоб.

— Мне кажется, этот тип вообще нам не по зубам. — Он чешет свою жирафью шею. — Нам следовало бы заняться вплотную вторым.

Изабель машет рукой:

— Все по порядку. Сначала поймаем того, который стащил у моих родителей картины и устроил наводнение в ванной.

Чего?.. Какое еще наводнение? A-а! Изабель имеет в виду кран, который я не закрыл.

— Кстати, что сказали полицейские, которые вчера были у вас? — спрашивает Тим.

— Что они вряд ли найдут вора, — отвечает Изабель. — Мол, полиция страшно перегружена — столько дел, а людей мало.

— То-то они обрадуются, если мы избавим их от лишней мороки! — улыбается Маруша, на что Юсуф, скорчив кислую рожу, заявляет:

— Если ваш план сработает, я укушу себя за задницу.

— Приятного аппетита! — с улыбкой произносит Свен.

Потом Длинный прощается, потому что ему нужно на баскетбол. Как только он уходит, Юсуф бурчит:

— Брехло несчастное!

— Почему это? — удивляется Маруша.

— Какой там «баскетбол»!.. Он сейчас будет два часа совать рекламные листки в почтовые ящики. Его мать просто лопается от гордости за сыночка, который сам зарабатывает свои карманные деньги. Вы бы послушали, как она его нахваливает — жуть!

— Так ты поэтому терпеть не можешь Свена? — спрашивает Тим.

— Ерунда! — отвечает Изабель за Юсуфа. — Бедный Юсуф злится на Свена, потому что еле-еле достает ему до пупка, верно, Юсуф?

— Да идите вы!.. — рычит Юсуф и сует себе в рот печенье.

Тут Маруша начинает выговаривать ему за то, что он вчера издевался над Свеном за его короткие джинсы.

— Это было просто гнусно! — возмущается она.

— Да что ты говоришь! — огрызается Юсуф. — А то, что он из-за этого бросился в драку, — не гнусно?

— Я бы на месте Свена сделал то же самое, — заявляет Тим и получает в награду улыбку Маруши. Физиономия его сразу наливается малиновым цветом и становится похожей на его огненно-рыжую всклокоченную шевелюру.

Минут через пятнадцать мы с Тимом провожаем гостей. Маруша, Изабель и Юсуф садятся на велосипеды и разъезжаются по домам. Маруша, перед тем как повернуть за угол, оборачивается и машет моему хозяину рукой. Он в свою очередь машет ей, пока она не скрывается из виду. Потом берет меня на руки, крепко прижимает к груди и тяжело вздыхает.

— Я тебя люблю… — шепчет он и нежно гладит меня по голове.

Хм. У меня такое впечатление, что Тим меня кое с кем спутал.

ГЛАВА 14, в которой кое-кто вступает в мою жизнь, а кое-кто — в мое дерьмо

Около половины десятого отец Тима пристегивает мне поводок, чтобы идти со мной на прогулку. Это происходит каждый вечер, в любую погоду — хоть дождь, хоть снег.

У меня, конечно, есть возражения против поводка, но гулять с отцом Тима, когда его свобода передвижения ничем не ограничена, — удовольствие нижнего среднего. Он в таких случаях прилипает носом к каждому припаркованному автомобилю и часами пялится на приборную доску. А когда он на поводке, то я просто тяну его за собой, пока он не трогается с места.

Удивительный летний вечер. Заходящее солнце зажигает кудрявые облачка на небе разноцветным огнем. Теплый южный ветерок ласково треплет мою темно-коричневую шерсть. (Ну как вам нравится моя манера изъясняться? Правда, здорово? Да, что ни говори, а мое истинное призвание — писать. Кто сказал «писать»?! Попрошу без дурацких шуточек!)

По пути я с интересом обнюхиваю деревья, изгороди и фонарные столбы. Конечно, я знаю всех собак нашего квартала, которые расписываются на этих объектах. Но иногда попадается и незнакомый почерк, как, например, на афишной тумбе, у которой я только что остановился.

Да, вот это аромат! По сравнению с ним «Шанель № 5» — зловоние протухшей кислой капусты. Я просто не могу нанюхаться. Это облако аромата явно оставила какая-нибудь потрясающе эффектная дамочка. Если она когда-нибудь попадется мне на глаза, я ей точно предложу лапу и сердце. А если она мне откажет, я покончу с собой, приняв смертельную дозу «Чаппи».

Я еще раз на прощание втягиваю носом этот роскошный аромат, и мы идем дальше. Метров через тридцать я сажусь посреди тротуара и справляю свою большую нужду. Куча становится все больше и больше, а лицо отца Тима все длиннее. Он потом должен будет погрузить эту кучу в полиэтиленовый пакет и бросить в ближайшую урну для мусора. А что он делает, когда я заканчиваю свои дела? Он осторожно озирается по сторонам, и мы быстренько сматываем удочки.

— Не вздумай наябедничать на меня дома! — тихо грозит мне отец Тима и ухмыляется.

Он может быть спокоен: трудно предположить, что в ближайшие пятнадцать минут я научусь говорить. А если бы и научился, то я бы первым делом… Стоп! Я вдруг замираю на месте и широко раскрываю глаза. Как вы думаете, кто стоит на другой стороне улицы рядом с чужим горным велосипедом? Новый друг Тима Аксель, которого я будто бы укусил. А где находится его правая рука? На седле!