Суперсыщик Освальд - Кристиан Биник

Тим мчится за мной на своих роликах. Мы уже сделали пару кругов по Восточному парку, и я потихоньку выдыхаюсь. Ну хоть бы кто-нибудь наконец случайно перебежал у меня перед носом дорогу с седлом под мышкой! Я же должен поймать вора! Пусть для Тима Клуб сыщиков больше не существует, но я-то пока еще суперсыщик!..

Стоп! Минутку. Клуб сыщиков! Здесь же где-то живет Маруша. Стоит ей только услышать об украденном седле, и все пойдет само собой. Я покидаю парк и бегу по улице. На всякий случай я бросаю взгляд назад: Тим не должен потерять меня из вида. Ага, вот он несется! Кстати, он уже однажды переехал мне хвост на своих проклятых роликах. С тех пор я приблизительно представляю себе ощущения собаки, которой купируют хвост.

На следующем перекрестке я поворачиваю налево. Маруша живет в конце этой улицы. Хотя я, конечно, могу ошибаться. Ошибаться свойственно не только человеку, но и животному. Но вот уже через пару метров я стою перед Марушиным домом. Самое время поторопиться! Я уже еле держусь на ногах. Из последних сил я подпрыгиваю и нажимаю на одну из четырех кнопок.

— Слушаю! — раздается в домофоне низкий мужской голос.

Я так запыхался, что не могу ни лаять, ни скулить. Мое пыхтенье способно разжалобить даже камень.

— Это ты, Сюзанна? — спрашивает тот же голос.

Я продолжаю пыхтеть, и вот, пожалуйста, — мне открывают дверь! У этой Сюзанны, наверное, жуткая астма, иначе бы меня с ней ни за что не спутали. Навалившись всем телом на стеклянную дверь, я открываю ее и — шмыг в подъезд. Уфффф, как вовремя! Только дверь успела захлопнуться за мной, как к ней подлетает мой хозяин. Он барабанит по стеклу кулаком и в ярости кричит:

— Освальд!! Сейчас же выходи! Ты слышишь?

He-а, не слышу. Я никогда не слышу того, чего мне не хочется слышать. Я тащусь вверх по лестнице на третий этаж, где живет Маруша. Если Тим желает меня поймать, пусть тоже звонит.

Именно это он и делает. Только он почему-то звонит не Маруше, а в какую-то квартиру на первом этаже. Что бы это значило? Я влетаю на площадку перед дверью Маруши и начинаю лаять. Тим со своими роликами на ногах не может так быстро бегать по лестницам.

— Заткнись!.. — шипит он снизу, и я лаю еще громче.

Тим все ближе и ближе. Почему никто не реагирует на мой лай? Когда Тиму остаются всего три ступеньки до меня, Марушина мать наконец открывает дверь. Она смотрит на меня со злостью, но, заметив Тима, улыбается.

— Тебя, кажется, зовут Том? — говорит она.

— Тим, — отвечает мой хозяин и проворно берет меня на руки. — Все, я уже ухожу.

Он и в самом деле собирается смыться, но Марушина мать кричит:

— Маруша! К тебе гости!

Тим краснеет как рак, так же, как неделю назад в Восточном парке, когда Маруша поцеловала Юсуфа. Не иначе, мой хозяин влюбился.

В дверях появляется Маруша и делает удивленное лицо.

— А ты-то что здесь забыл? — спрашивает она Тима.

Мой хозяин пожимает плечами и вдруг становится белым как мел. Вот это да! Он запросто мог бы работать в зоопарке хамелеоном!

— Зайдешь? — спрашивает Маруша.

Тим отрицательно качает головой. Маруша хмурит брови:

— Что-нибудь служилось?

Тим опять мотает головой. Что это с ним? Язык проглотил, что ли? Они какое-то время стоят друг перед другом, не произнося ни слова. Мать Маруши тем временем ушла к себе. Проходит по крайней мере полвечности, прежде чем Тим понимает, что дальше молчать уже неприлично. А так как он не знает, что говорить, он рассказывает Маруше об украденном седле.

— Врешь!.. — радостно произносит Маруша, но тут же с притворным равнодушием вздыхает и говорит: — А мне-то какое дело? Свен сказал, что ты уже не член нашего Клуба сыщиков.

— Чего?.. Он что, совсем обалдел? — отвечает Тим и опять краснеет. Врун!

Маруша смотрит на часы:

— Сейчас уже поздно собирать ребят. Но завтра надо обязательно встретиться и подумать, как поймать этого воришку. Так ты и вправду еще член Клуба?

— Конечно, — отвечает Тим. — И Освальд тоже.

Маруша улыбается и чешет меня за ушами. Тим смотрит на меня с ревностью и довольно неласково опускает на пол. Ну, не знаю — если мне докажут, что он не влюбился, я готов с завтрашнего дня лопать только птичий корм.

— Ну ладно, нам пора отчаливать, — говорит Тим, покачиваясь на своих роликах. — Уже темнеет.

— Я могу отвезти тебя на велосипеде, — предлагает Маруша. — Прицепишься за багажник, а Освальда посадим ко мне в рюкзак. Идет?

— Неплохая идея!

Я тоже так считаю. В конце концов, я сегодня уже набегался за троих.

Маруша приносит свой рюкзак, прощается с матерью, и мы спускаемся по лестнице.

— Мой велосипед стоит во дворе, — говорит Маруша.

Мы с Тимом идем за ней во двор.

Ну а теперь отгадайте с трех раз, какой сюрприз ждет нас во дворе! Нет, не горилла, жонглирующая осьминогами. И не банда саблезубых крыс, а… Верно! Угадали: седло — тю-тю, Маруша с Тимом — в осадке, суперсыщик Освальд на ушах в поисках следов.

Выражаясь языком протокола: неизвестный похититель седел, пятьдесят семь минуг назад впервые попавший в поле зрения правоохранительных органов, совершил повторную кражу и может быть квалифицирован как опасный вор-рецидивист.

ГЛАВА 11, в которой суперсыщик Освальд опозорился до мозга своих собачьих костей

Через день члены Клуба сыщиков собираются в саду Изабель. Юсуф и Маруша уже на месте, когда мы с Тимом заруливаем в сад. Нет только Свена.

— Ну и жара! — стонет Тим, слезая со своего нового седла.

Он бросает быстрый взгляд в сторону Маруши, которая устроилась с комиксом под вишней, и краснеет, как эти самые вишни. Потом вынимает меня из корзинки и опускает на траву.

— Освальд! Иди ко мне! — зовет Изабель, которая сидит с Юсуфом на скамье-качелях.

Я трусцой направляюсь к Изабель и прыгаю ей на колени. Она начинает меня гладить, и по мне, так пусть это ее занятие никогда не кончается. Юсуф корчит кислую рожу и ноет:

— Меня ты никогда так не гладишь! Почему такая несправедливость?

— Потому что у тебя нет такой мягкой шерстки, — с улыбкой отвечает Изабель.

— Еще как есть! — заявляет Юсуф. Он берет правую руку Изабель и кладет ее себе на голову. — Ну как? Что ты чувствуешь?

Изабель стучит костяшками пальцев по юсуфовской макушке и говорит:

— Пустоту!

Юсуф отталкивает ее ладонь, скрещивает руки на груди и дуется. При этом он закрывает свою варежку на целых несколько минут. Такого продолжительного молчания у этой болтливой сороки Юсуфа я еще ни разу не наблюдал.