Враг из прошлого - Валерий Гусев

Он оказался прав. От калитки в обе стороны тянулся в траве заметный след. Чуть примятая трава и сбитая с нее роса. Будто в самом деле кто-то ходил здесь кругами.

Мне стало неуютно.

– Понимаешь, Дим… Я сначала заметил, что на карьере погас огонек. А потом я заметил огонек возле дома. Кто-то курил, Дим. Только очень осторожно – я случайно заметил, один раз.

– Надо Матвеичу сказать, – выдал я первое, что пришло в голову.

– А он скажет: «Вот не думал я, что у Сережи такие трусоватые детки. Собачка мимо пробежала, а они чуть не об… Об это самое».

– Собачки осторожно не курят, – заметил я с обидой.

– Собаки вообще не курят. – И без всякого перехода: – У меня есть один план. Поможешь?

– А что нужно делать? – поинтересовался я. – Если сидеть всю ночь в засаде, на крыльце, я не согласен.

– Сидеть пока не надо. Надо сходить.

– На карьер?

– Как ты догадался? Пойдешь?

– А при чем здесь карьер?

– При том! – Алешка начал злиться. – При том, что сначала там огонек погас, а потом здесь он вспыхнул!

Ну и логика!

Но я еще и рот не успел открыть, а Лешка добавил:

– Ты что думаешь, у Матвеича врагов нет? Да у него их полно!

Вот тут мне захотелось домой. Или чтобы папа приехал. Но мы ведь не трусоватые. Мы ведь дети Шерлока Холмса. Полковника милиции Оболенского.

– Ладно, – сказал я, – пошли.

– Сначала на рыбалку, – обрадовался Алешка. – Наловим свежей рыбки, и ты ее нажаришь для Матвеича. Он ее обожа-а-а…

Мы так и сделали. Натаскали полведра окушков. Матвеич был сча-а-а… А после завтрака велел нам уложить оставшуюся рыбку в пакет – напомнил, что мы идем сегодня к тетушке Тильде с ответным визитом.

– И баночка хорошего кофе у меня в запасе есть.

– А я ей цветов где-нибудь нарву, – подхватил Алешка. – У каких тут соседей красивые цветы водятся?

– Цветов не надо! – испугался Матвеич. – У нее их полно. На подоконниках.

Домик тетушки Тильды был тоже похож на скворечник. Но одноэтажный, с терраской. За ее стеклами белели занавесочки в синий горошек. А возле крыльца стояла ржавая железная бочка, в которой ярко полыхали какие-то махровые цветы. Прямо охапка. Или даже две.

Когда мы вошли в калитку, в доме послышалось робкое тявканье, а в дверях появилась тетушка Тильда с улыбкой на устах.

Она сильно нам обрадовалась, величаво сошла по ступенькам и протянула Матвеичу руку в перчатке для поцелуя, а Димитрия с Алексом приветливо, но ощутимо потрепала по головам.

– Это чуде-е-е… Это волни-и-и-тельно. Прошу к моим пенатам.

Алешка вопросительно посмотрел на меня: что за фишка такая, эти… «пенальти»? Потом объясню, ответил я ему взглядом.

Комнатка в доме была скромная, без излишеств. Правда, ее стены были излишне увешаны выцветшими театральными афишами. На них, в списках актеров, мелькала фамилия Дамы Безе. А на одной афише даже была очень похоже нарисована она сама в старинном платье с высоким воротом и с какой-то вазой в руках.

Зато в комнате было много цветов. Они вовсю цвели на подоконниках. Еще там были две полки. Одна с книгами по всяким театральным искусствам, а на другой стоял красивый бронзовый подсвечник и… ослепительно белый человеческий череп.

Возле окна стояло большое старинное кресло, в котором, свернувшись в мохнатый клубочек, дремала собачка в виде пожилой болонки.

– Знакомьтесь, – тетушка Тильда высморкалась и махнула платком в сторону кресла. – Это Атос!

Этот старый белый лохматый Атос совсем не был похож на бравого мушкетера. Даже когда был молодым. И, видимо, тетушка Тильда это понимала. Потому что тут же объяснила:

– Я назвала его в память о своей первой любви. Мы ставили на театре «Трех мушкетеров» Александра Дюма. Вот Димитрий знает… И моя первая любовь играл блестящего Атоса. Я безумно полюбила его.

– И вы на нем женились? – с интересом спросил Алешка.

Тетушка Тильда высморкалась и смахнула слезку со щеки:

– Нет, милый, этого не случилось. Он подарил мне неземной взор, но руку и сердце не предложил. К тому же он был много старше меня. – Она снова промокнула слезинку. – И его уже давно нет на этом свете…

– Жаль, – вздохнул Алешка. И показал на полку: – Это его череп, да?

– Ну что ты! – Тетушка Тильда испуганно вздохнула. – Это череп королевского шута Йорика. Из великой трагедии Вильяма Шекспира «Гамлет». Вот Димитрий помнит… – Она закатила глаза, заломила руки и протянула трагически: «Бедный Йорик!» – Вздохнула: – Мне этот череп подарили, когда провожали на пенсию. Это было так волни-и-и-ительно. И трогательно.

Матвеич в нашем разговоре не участвовал. Он, наверное, уже не раз слышал эти волнительные и трогательные воспоминания. Поэтому он сразу же ушел на кухню разогревать жареных окушков и варить кофе.

А в комнату важно вошел громадный черный кот с белым пятнышком в виде галстука бабочкой на груди. Он мимоходом небрежно потерся о наши ноги и, воинственно задрав хвост, прошагал к креслу. Уселся напротив него и требовательно уставился своими круглыми зелеными глазами на бедняжку Атоса. Атос застенчиво вильнул хвостиком, вздохнул и, покорно кряхтя, спустившись задом с кресла, ушел в угол и улегся на подстилку.

Кот прыгнул в кресло, свернулся в клубок на нагретом месте, зажмурился и довольно замурлыкал.

– Это Гамлет, – представила его тетушка Тильда. – Я назвала его в память о своей второй любви. Сеня Марковский был великоле-е-е… в этом образе. Я полюбила его без ума. Но…

Алешка кивнул с пониманием:

– От него тоже остался один череп?

– Ну что ты, Алекс! У него до сих пор прекрасная большая седая голова. Он изредка навещает меня.

И тут почему-то тетушка Тильда бросила тревожный взгляд на красивый подсвечник рядом с белым черепом бедного Йорика.

Из кухни донесся аромат жареной рыбы и вареного кофе. И голос Матвеича:

– Прошу к столу!

Когда мы пришли на кухню, тетушка Тильда всплеснула руками и даже посморкаться забыла.

– Это чуде-е-е… С каким вку-у-у…

Да, Матвеич постарался от души. Кроме рыбки и кофе он, оказывается, захватил из дома колбаску, сыр и баночку маслин.

– А что у меня есть! – воскликнула тетушка Тильда и достала из стенного шкафчика бутылочку вишневой наливки. И похвалилась: – Сама ее создала! Но это для взрослых. А детям мы заварим великолепный чай.

Из того же шкафчика она достала красивую фирменную банку с чаем.

– Настоящий английский! Я сама его заварю. У меня свой рецепт. Просто изуми-и-и!..