Рояль в сугробе - Сергей Силин

Как Лёша Семечкин ни скрывал свою принадлежность к миру журналистики, наступил час, когда тайное стало явным и ему пришлось держать ответ перед бабушкой.

Подметая пол, бабушка забралась веником под шкаф и вымела оттуда журналистское удостоверение.

— Что это?

Лёша пожал плечами.

— Что это, я тебя спрашиваю!

— Это… это корочки такие.

— Ты подделал чужой документ! — ужаснулась бабушка.

— Ничего я не подделывал! — не выдержал Лёша.

— И это мой внук! — продолжала бабушка. — Позор на мою голову! Как ты мог?

— Это мои корочки!

— Не смей врать! Где и у кого ты украл документ?

— Я не крал!

— Только не говори мне, что тебя взяли работать в газету.

— Меня взяли работать в газету! — закричал Лёша, в котором накопилось столько обид на бабушку, что и на калькуляторе не сосчитать. — А ты меня всё время ругаешь! Я пол хорошо подметаю, а ты всё равно считаешь, что плохо! Я про тебя такую статью напишу, что тебе стыдно будет! Отдай корочки!

— Что? Что такое? — бабушка даже глазами захлопала от неслыханной дерзости вечно тихого внука. — Я твоя бабушка!

— А я твой внук!

— А я твоя бабу шка!

— А я твой внук! А ты не моя бабушка! Тебя подменили! Когда я маленьким был, моя бабушка не ругалась! А ты всё время ворчишь и ругаешься! Я президенту напишу, чтобы он запретил детей ругать! Где моя бабушка, которая не ругается?

Лёша так разбушевался, что даже ногой на бабушку топнул. Терять ему уже было нечего.

«Точно в угол поставит! — думал он. — Правильно мама сказала, что бабушку как подменили».

Бабушка схватилась за сердце:

— Я тебя уму-разуму учу, а ты… На родную бабушку ногой топаешь! Никто меня не подменял! Я твоя бабушка! А ты про меня статью написал…

Бабушка вытерла ладошкой глаза. И хотя глаза у неё были сухие, Лёше стало её жалко.

— Ещё не написал, — вздохнул он.

— Вот и хорошо! — обрадовалась бабушка. — И не надо! Я же тебе добра желаю!

Лёша растерялся и посмотрел на угол. Угол был на месте. Ждал его. Вот уже второй раз в этой четверти. Бабушка ставила его туда, чтобы он думал над своими поступками и не озорничал. А потом доставала для него банку с земляничным вареньем. «Ну и хорошо! — решил Лёша. — Зато варенья с пирожками наемся! Всё равно в углу не долго стоять…»

— Про свою бабушку… статью… в газету… Да я тебя один раз только и пожурила, когда ты мусор под мою кровать замёл…

— Три раза… И ещё перед Новым годом хотела меня в угол поставить, но я не дался.

— Ишь ты какой злопамятный! — бабушка всплеснула руками.

— Я не злопамятный, я справедливости хочу!

Лёша опустил голову как можно ниже и медленно побрёл в угол. Встал там и принялся тяжело вздыхать. Бабушка за его спиной продолжала причитать:

— Да кто ж её не хочет, справедливости-то!.. Кружку мою разбил, крупу рассыпал, а в угол так его не поставь…

В углу к обоям была прикреплена бумажка с надписью: «Нет худа без добра!» Бабушка считала, что эта надпись помогает человеку осмысливать свои поступки.

«И как это — нет худа без добра? — подумал Лёша. — Это значит, в каждом худе добро прячется? И в углу стоять — добро?..»

Подошла бабушка. Вздохнула. Погладила его по голове.

— Лёшик, скажи честно, ты правда в газете работаешь?

Лёша молчал.

— Ты уж меня прости! Старая я. Соображаю плохо. Ничего не понимаю.

Я ведь тебя от любви ругаю. Чтобы ты умным стал. А то поведёшься с кем попало, научишься плохому и пропадёшь ни за что ни про что. А надо с такими людьми дружить, у которых можно хорошему учиться. Почему ты со мной дружить не хочешь? Я ведь тебя плохому не научу. Я ведь тебя люблю! Один ты у меня! Вот больше в угол ставить и некого…

Бабушка обняла Лёшу:

— Прости меня! Я больше ругаться не буду! Правильно ты меня приструнил, молодец! Значит, характер у тебя появляется. Я ведь институтов не кончала, вот ничего и не понимаю. А хочешь, я сама в угол встану? Давай поменяемся! Теперь ты меня будешь в угол ставить! Вот я сейчас твою машинку сломаю, а ты меня р-раз — и в угол!.. Всю неделю будешь меня в угол ставить! А потом снова я тебя, а потом…