Рояль в сугробе - Сергей Силин

За Павликом выскочил Лёша, за Лёшей Аня, за Аней Толик. Тимка покинул зал последним и, только оказавшись за дверью, в полную силу рванул вслед за ребятами вверх по лестнице. Слышно было, как взрослые пытались остановить кинувшуюся за горе-журналистами толпу оскорблённых читателей.

— Ребята, остановитесь!

— Вы же ещё ни в чём не разобрались!

— Мы им сейчас так разберёмся!..

Сзади послышались звуки погони.

Юные корреспонденты в один миг взлетели на второй этаж, затем на третий и побежали мимо портретов великих учёных, с сочувствием взиравших на них со стен школьных коридоров. Журналисты дёргали за ручки дверей, но кабинеты были закрыты.

— В кабинете истории сегодня замок сломался! — вспомнил Павлик.

Он рванул дверь и влетел в тёмный класс. Аня, Лёша, Толик и Тимка забежали следом. В коридоре послышались шум и крики:

— Они сюда побежали!

— Нет, в другую сторону!

— В эту!

— В другую!..

— Когда в товарищах согласья нет… — прошептал Тимка, вспомнив басню Крылова.

— Сейчас они нашу дверь дёргать будут! — Павлик схватился за ручку. — Помогайте!

За Павлика уцепился Тимка, за Тимку Лёша, за Лёшу Толик, за Толика Аня.

— Мы как в «Репке»! — заметил Лёша. — Тянем-потянем…

С другой стороны дёрнули дверь и побежали дальше.

— Нет их здесь!

— А где они?

— Они на втором этаже! — крикнул кто-то, и толпа преследователей устремилась вниз. Только кто-то самый недоверчивый долго топтался у двери, а потом засунул что-то между ручками и ушёл.

Когда за дверью установилась тишина, Павлик попытался осторожно открыть дверь, но у него ничего не получилось.

— Швабру в ручки засунули!

— Мы тут ночевать будем? — испугался Лёша.

— Посмотрим.

— Мне бабушка не разрешит…

— Чего они на нас набросились? — спросил Павлик. — Мы же ещё ничего не сделали.

— А это что? — Аня помахала листком-газетой.

— Надо посмотреть, — сказал Тимка. — Пошли в угол. У меня в мобильнике фонарик есть.

— У меня тоже.

— И у меня.

Они сели за последнюю парту у стенки и принялись изучать газету.

— Эта «Честно-честная газета» — нечестная, — сказал Тимка, повертев листок. — Где статьи? Здесь одни скандальные новости и фотографии.

— Фотографии мои, — прошептал Павлик. — Только я их никому не давал. Как они тут оказались?

— Я про свою бабушку ничего не писал, — добавил Лёша. — Я что, злодей какой, про родную бабушку статью писать?! Мы про взрослых писали, которые детей ругают, и про детей, которые взрослых не слушаются!

— Учителя издеваются над школьниками! — прочитала Аня и хмыкнула: — Это всё из Интернета скачано! Скачали, вырезали и вставили! А фото ведьмы — с сайта ужастиков! Ни ума, ни фантазии!

— А Валеру ты зачем с таким лицом сфотографировал? — спросил Тимка Павлика.

— Я его фотографировал, когда он на турнике подтягивался.

— Он сам подтягивался, на спор. Кто больше. Пятьдесят раз подтянулся.

— А здесь написано, что этого ребёнка заставили подтягиваться в наказание.

— Всё ясно, — сказала Аня. — Басня про ворону и лисицу.

— При чём здесь басня?

— А ты вспомни её содержание. Какая-то лиса очень ловко обвела нас вокруг пальца.

В этот момент у Тимки заиграл мобильник.

— Про нас вспомнили! — заулыбался Лёша. — Наверное, это моя бабушка волноваться начала!

Тимка нажал кнопку связи, приложил аппарат к уху, выслушал, что ему сказали, и помрачнел.

— Что?

— Кто звонил?

— Звонила мама Кати Беляшовой. Сказала, что подаст на меня в суд и сотрёт в порошок! А мои родители еще и миллион заплатят за психическую травму, которую мы нанесли девочке!

Все притихли, шокированные суровой прозой жизни.

— Никакой травмы мы никому не наносили, — наконец сказал Лёша.

— Свинство какое-то, а не газета! — возмутился Толик и бросил листок на пол. — Или я чего не понимаю, или вообще ничего не соображаю…

— А давайте мы тоже на всех в суд подадим! — предложил Лёша.

— На кого? Мы же не знаем, кто это сделал.

— Полиция узнает!

— У нас адвоката нет, — вздохнул Павлик.

— Моя бабушка лучше любого адвоката!