Уроки без правил - Антон Давидович Иванов

Поздно вечером мне позвонил Тимка.

— Можешь себе представить, Климентий, он так и скрывается.

— Кто? — не сразу дошло до меня.

— Естественно, Будка, — ответил Тимур. — Сперва я звонил ему. Потом даже зашел.

— Ну? — заинтересовался я.

— Мать сказала, что его нету, — сердито произнес Тимка.

— Может, и правда. Мало ли куда он мог уйти, — предположил я.

— Никуда он не уходил, — отрезал Тимка. — Я собственными глазами в окне его видел.

— Неужели и впрямь от нас прячется? — не понимал я логику Будки. — Какой смысл? Все равно ведь завтра в школе увидимся.

— Ясное дело, увидимся, — многообещающим голосом подтвердил Тимур.

Я понял, что Будку завтра ничего хорошего не ждет.

— Слушай, Тимка, — принялся увещевать я. — Только не переходи завтра сразу к вооруженным действиям.

— Даже не собираюсь, — сказал Тимур. — Я пока только поговорить с ним хочу. А он увиливает.

— Вот это мне и странно, — задумчиво произнес я.

Тут по второй трубке раздался голос Ольки:

— Климентий, слезай с телефона. Мне позвонить надо.

Вот так всегда, Олька с Женькой часами на телефоне висят, и ничего. А стоит мне с кем-нибудь созвониться по делу, как меня тут же сгоняют.

— Ладно, увидимся в школе. А там видно будет.

И я положил трубку. Беседа с Тимкой оставила у меня неприятное ощущение. Но я решил больше не ломать голову по поводу Будки. Утро вечера мудренее. Поговорим с Митькой, тогда и будет ясно.

Наутро мы снова проходили в школу по списку. Наш восьмой «Б» вчера так и не получил карточек учеников. Их не успели заполнить. Мы с Тимкой решили подождать Митьку в коридоре около класса. Он все не появлялся. Мы уже не знали, что и подумать, когда наконец перед самым звонком он, запыхавшись, подбежал к нам.

— Привет. Как жизнь?

— У нас-то нормально, — сразу перешел к делу Тимка. — А ты почему скрываешься?

— Я? — округлились глаза у Будки. — От кого?

— От нас, естественно, — свирепо проговорил Тимка.

А я добавил:

— Ты разве вчера нас не видел на Сретенке?

— Видел, — махнул рукой Будка. — У меня из-за этого ключа вся жизнь под откос пошла. Мать с отцом, просто озверели. Потому что старый замок пришлось высверливать, а потом новый покупать и вставлять. А вечером еще мать мои грязные вещи в стиральную машину запустила, там что-то замкнуло. Я думаю, совпадение. Но мать говорит, от цемента.

— Не вижу связи, — пожал плечами Тимка.

— Я тоже, — охотно согласился с ним Будка. — И вообще, стиральная машина ведь существует не для чистых вещей, а для грязных.

— Я не об этом, — суровым голосом прервал его Тимка. — А о том, что ты, Будка, вчера…

Но Тимку, в свою очередь, прервали звонок и появление нашей Предводительницы, которая громко скомандовала:

— Мальчики, быстро в класс!

В общем, вытрясти истину из Будки нам так до конца и не удалось. Следом в класс вбежали Агата и Зойка. Пока я и Тимка с ними здоровались, Будка смылся за свою парту.

Целый урок нам было не до Митьки. Предводительница принялась выяснять, что у нас сохранилось в головах после летних каникул. Результаты опроса ее не слишком вдохновили. Поморщившись, она сказала:

— Очень плохо.

Впрочем, такая сцена повторяется каждый год. Поэтому на нас с Тимкой слова Предводительницы не произвели ровно никакого впечатления. Пройдет два-три дня, наши башки настроятся на учебу, и там все, что надо, всплывет. Во всяком случае, у тех, кто более или менее нормально занимался в прошлом году. У нас с Тимкой, например, всплывет. У Зойки с Агатой — тоже. И у Будки. А вот у амбала Винокурова — нет. Там всплывать абсолютно нечему. Для меня вообще полная загадка, как он переходит из класса в класс. Но пока Сережке это удается, и он вполне доволен.

На опрос ушел весь урок. А как только началась перемена, Тимур немедленно заловил Будку и тоном, не допускающим возражений, изрек:

— А ну пошли. Разговор есть.

— О чем? — вытаращился на него Митька.

— Там узнаешь. — И Тимка подтолкнул его к лестнице.

Будка, пожав плечами, повиновался. То ли и впрямь не понимал, чего мы от него хотим, то ли прикидывался. Но если прикидывался, то мастерски. Мы спустились на пол-этажа вниз и заблокировали Митьку возле подоконника.

— Вот теперь ты нам все объяснишь, — сквозь зубы процедил Тимка.

— Да чего объяснять-то? — вытаращился на него Будка.

— Почему вчера не остановился, когда мы тебе орали? — спросил Тимур.

— Но ведь я уже говорил, — откликнулся Митька.

— И что ты нам говорил? — возмутился Тимур. — Нес какую-то чушь про стиральную машину?

— Да стиральная машина тут ни при чем, — отмахнулся Митька. — Это уже потом было.

— А что было до? — задал вопрос я.

— А про «до» вам уже было сказано, — отозвался Будка. — Предки разозлились на меня из-за двери и ключа.

Тут Тимка совсем озверел и как рявкнет:

— Ну и что?

— А то, что мне после этого велели в наказание до конца дня из дома никуда не высовываться. Хотя я-то чем виноват? Сами ключ бракованный подсунули, и я же еще отдувайся.

Тимка, выразительно покосившись на меня, задал разоблачительный вопрос:

— В таком случае, Будка, как же ты оказался на улице?

Мы ждали, что Митька стушуется. Но, к нашему удивлению, этого не произошло. Он совершенно спокойно ответил:

— Оказался, потому что мать начала готовить. А у нее масло кончилось. Вот она и отправила меня в магазин. Но предупредила: «Если ровно через пятнадцать минут не вернешься, пеняй на себя». А в магазине, как назло, касса сломалась. Я все пятнадцать минут возле нее проторчал. Вот и понесся потом домой, чтобы лишний раз не будить в матери зверя. Я и так уже опаздывал. А если бы с вами остановился, то вообще бы попух.

Я не сводил глаз с Будки. Голос его звучал искренне, да и история с маслом показалась мне вполне правдоподобной. Правда, у меня осталось полное впечатление, что, когда он вчера от нас улепетывал, в руках у него ничего не было. Если это на самом деле так, значит, Митька все-таки врет, чтобы мы не догадались, как он вчера нас подставил. Поэтому я быстро проговорил:

— Митька, а в чем ты масло-то нес?

Он уставился на меня, словно на сумасшедшего, и ответил:

— В руках, естественно.

— Просто в руках или в пакете? — задал новый вопрос я.

Митька глубоко задумался и наконец медленно произнес:

— Вспомнил. Я эту бутылку просто держал в