Что нам стоит дом построить - Юрий Сергеевич Надточий

И Игорюха побежал. Все равно побежал. Потому что бороться нужно до конца. Но Витька остановился. Всего за каких-то два шага до финиша. И обернулся.

— Ты что? — запыхавшись, спросил Игорюха.

— А ты что? Ударился? Я и не заметил сразу, что ты грохнулся. Я тоже так недавно. Потому и царапина на ноге. Мать йодом прижигала. Щипало здорово.

Витька наклонился. Внимательно осмотрел Игорюхину коленку.

— Крепкая ссадина. Хорошо, что не до крови. Подуть надо.

И Витька стал изо всех сил дуть на рану. И она перестала болеть. Вообще перестала.

Может, от того, что у Витьки были большие медицинские способности. А может, совсем от другого.

— Ну как? — заботливо спросил Витька.

— Ерундовская царапина,— смутился Игорюха.— Подумаешь, с кем не случается. Как мама говорит, конь и с четырьмя ногами, а спотыкается.

— Ну и двинулись дальше,— согласился Витька.— Попросту, пешочком. На сегодня соревнования отменяются. Братья Знаменские тоже, наверное, не все время бегали.

Ребята не торопясь подошли к березе и потрогали белую кору. Кора была теплая и немножко шершавая. А сквозь зелень листьев виднелось синее небо. Очень это было красиво — синее и зеленое.

Чуть сбоку от березы экскаватор выкопал глубокую траншею теплотрассы. В траншее лежала закрытая изоляцией труба. По этой трубе тепло к новому жилому микрорайону будет подаваться. Нельзя без нее.

А вот если бы экскаватор хоть на метр левее траншею прокопал, то никакой березы на этом месте не было бы.

— Чтобы дом построить, приходится лес рубить. Это если в лесу строят,— сказал Витька.

— Жалко деревьев.

Игорюха огляделся по сторонам.

— В том городе, где я раньше жил, около домов сирень росла. Пышная. И пахла здорово. А от тополей пух летел. Как с одуванчиков.

— Ты скучаешь по тому городу? Другому? спросил Витька.— Здесь хуже?

— Не хуже,— начал объяснять Игорюха. Даже лучше. Только в новых микрорайонах голо как-то.

— Сажали весной какие-то прутики. Засохли. Строительного мусора в земле много.

— Значит, еще надо сажать. Осенью. Всем ребятам, всем родителям. И чтобы у каждого своя рябина или тополек.

— А не прутик,— понял Витька.— Это просто палочка, и больше ничего.

— А что может получиться из палочки? Если ее посадить и поливать? — засмеялся Игорюха.

— Столб! — захохотал Витька.

— А разве столб сравнить с тополем или рябиной? Или с нашей березой?

— Почему с нашей? — удивился Витька. Она для всех.

— Разумеется, для всех,— согласился Игорюха.— Только пусть она еще будет наша. Мы к ней так здорово бежали.

— И не добежали.

— Потому что ты настоящий друг, Витька,— тихо сказал Игорюха.— Я никогда не забуду, как ты остановился, когда я упал.

— А если бы я так же грохнулся? — нахмурился Витька.— Ты бы что, побежал дальше первое место зарабатывать?

— Нет, конечно,— сразу ответил Игорюха.

— И я — нет!

Витька сердился, но Игорюха-то знал, какой он замечательный человек, его друг. Навсегда — друг. На всю жизнь.

Глава двенадцатая немножко взрослая.

Об Оксане, Томасе и новой песенке

У Игорюхи с Витькой появилась новая песенка. Этой песне их Оксана-крановщица научила. Та самая, которая высоко в кабине крана сидит.

Она веселая и всегда машет сверху рукой Игорюхе и Витьке, когда они приходят смотреть, как дом продолжает строиться.

С Оксаной они, конечно, не в кабине познакомились. А на земле. Хотя Игорюха с Витькой с огромнейшим удовольствием слазили бы наверх. Но нельзя мальчишкам на кран. Вот в чем беда. Так что пришлось Оксане спускаться.

Когда у бригады обеденный перерыв начался. Тогда она и спела. Слова у песни такие:

У каждого, друзья, своя удача,

Своя Магнитка, Братск и Комсомольск.

А у меня теперь одна задача —

Чтоб рос сибирский город,

Мой Тобольск.

От Оксаны они узнали, что Магнитка — это город Магнитогорск. Его на Урале очень давно построили. Еще до Великой Отечественной войны. Там заводы, которые металл выплавляют.

А Комсомольск строили комсомольцы на реке Амуре. На самом Дальнем Востоке. Дальний Восток, он за Сибирью находится. Дальше — уже Тихий океан.

А Братск — на реке Ангаре. Там большая плотина. Электричество получать. Город этот, как и Тобольск, тоже в Сибири. Только не в Западной, а в Восточной.

А вот Оксана раньше жила на Украине. В городе на реке Днепре.

Самая чудесная, самая красивая на свете река Днепр. Художники Днепр на картинах изображают, писатели книги о Днепре пишут, поэты стихи и поэмы сочиняют.

Вот что рассказала Оксана ребятам о Днепре.

— Зачем же тогда нужно было уезжать? — удивились Игорюха с Витькой. — От самой замечательной реки.

— Эх вы! Неужели не понимаете? — Оксана укоризненно посмотрела на ребят. — Я ведь комсомолка.

— Как те, которые Магнитогорск и Братск строили? — сообразил Игорюха

— И Комсомольск? —  спросил Витка

— Им труднее было, —  сказала Оксана. —  И в палатках жили, и в землянках. В мороз. А какие города людям оставили. Не то что некоторые...

Оксана презрительно сжала губы.

— Кто они, эти некоторые?

— А вот этого вам, ребята, действительно не понять.

— Почему?

— Маленькие вы, ребята, — вдруг очень печально сказала Оксана.

— Мы не маленькие,— обиделись Игорюха с Витькой.— Мы сами скоро города строить будем.

— На Ледовитом океане,— добавил Игорюха.

— Вот и мы с ним так же хотели,— и вправду непонятно сказала Оксана.

— С кем с ним? — осторожно спросил Игорюха.

— С одним человеком. В палатках хотели жить. Город с самого первого колышка строить. На Тихом океане. Или на Ледовитом...

— Жалеешь, что на океан не попала? — сообразил Витька.

— Еще попадешь,— утешил Игорюха.— Ты хоть и взрослая, Оксана, но молодая. Вместе там будем работать в двадцать первом веке.

— Хорошие вы хлопчики,— улыбнулась Оксана.— Только я совсем о другом жалею. Просто я думала, что он настоящий человек и настоящий комсомолец, а он оказался ни то ни сё.

— Твой друг? — спросил Игорюха.

— Да не друг теперь. Так, знакомый.

— Это сначала бывает знакомый. А потом — друг,— решил Игорюха.

— А если он предаст тебя, этот человек?