Месть трех поросят - Валерий Роньшин

Справившись с волнением, Лиза продолжила:

— После этого происшествия папа приставил ко мне двух телохранителей. Прошел месяц, другой… Наступила весна. Я уже начала понемножку забывать этот кошмарный случай. Но вот на Восьмое марта мне по почте прислали… гроб.

— Что, настоящий гроб?! — изумились ребята.

— Нет, не настоящий. А маленький гробик, в бандероли. Когда я его увидела, у меня ноги подкосились от страха. А когда я открыла крышку гробика, у меня прямо сердце в пятки ушло. Потому что внутри лежала кукла с моим лицом. В руке она держала записку: «Будь счастлива, Лиза, но только в гробу». И подпись: «Нуф-Нуф»…

В комнате вновь повисла тягостная пауза. И висела целую минуту. Наконец Дардыкина, в очередной раз справившись с волнением, продолжила:

— Папа приставил ко мне еще двух телохранителей, но это меня не успокоило. По ночам меня стали мучить кошмары, а днем я вздрагивала от каждого шороха. Так пролетела весна и наступило лето. Я закончила Академию русского балета. Когда-то я обещала друзьям устроить по этому поводу грандиозную вечеринку, теперь же мне ничего не хотелось. Но родители все же решили отметить это событие: мы посидели за столом, выпили шампанского. А поздним вечером, перед сном, я пошла принять ванну. И вот, когда я вошла в ванную комнату и посмотрелась в зеркало… — Губы у Лизы задрожали. — Я увидела на зеркале кровавые буквы: «Смерть уже рядом». И подпись: «Наф-Наф». Меня охватил такой жуткий ужас, какого я раньше никогда в жизни не испытывала…

Девушка замолчала, опустив лицо в ладони.

Мальчишки тоже молчали.

— А разве можно на зеркале кровью написать? — немного погодя все же выразил сомнение Молодцов. — Ведь она стечет.

— Ну потом-то оказалось, что надпись была сделана не кровью… — сказала Лиза. — А красной губной помадой. Но дело не в этом…

— А в чем? — спросил Федька.

— В том, что это было последнее предупреждение, — ответила девушка.

— Почему последнее? — спросил Димка.

— Так поросят же трое, Димыч, — объяснил за Дардыкину Федька. — Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф.

— Ах, да, — вспомнил Молодцов сказку «Три поросенка».

А Лиза продолжала рассказывать:

— Мы все — мама, папа и я — потеряли головы от страха. Хорошо еще, что у нас гостил Василий Тимофеевич Рябчиков, бывший папин однокурсник. Дядя Вася предложил мне тайно уехать с ним в охотхозяйство «Рассвет». Здесь он выдал меня за свою дочь. Ну а для полной конспирации я притворилась парализованной, чтобы ни у кого не возникало вопроса — почему я не выхожу из дому.

— А толку-то? — сказал Федька. — Вы же не можете всю жизнь просидеть в этой комнате.

— Разумеется. Но я думаю, что скоро мне не придется прятаться. Папа попросил разобраться в этом деле знаменитого Суперопера. Григория Евграфовича Молодцова

— Между прочим, это мой отец, — вставил Димка.

— Я знаю, — улыбнулась Лиза.

— Знаете?! — поразился Молодцов.

— Да. Ты точная копия своего папы. К тому же он прислал мне письмо, в котором написал, что ты и твоя мама сейчас в Хлевном.

— Ну и ну! — сказал Димка.

— Зашибись! — произнес Федька.

— А вы что ж, думали, я первым встречным мальчишкам все так и выложу? Нетушки. О том, что я здесь, знают лишь мои родители, дядя Вася и Григорий Евграфыч. А теперь и вы. Надеюсь, вы никому не расскажете?

— Могила, — поклялись ребята. А Димка добавил:

— Раз мой папка взялся за ваше дело, будьте уверены — он его быстро раскрутит.

— Я на это и рассчитываю, — сказала Дардыкина. — Потому что скоро у меня дебют. Я буду танцевать в Мариинском театре главную партию в балете «Жизель».

— А, так вы на кладбище репетировали! — догадался Молодцов.

— Ну да, репетировала. К тому же во втором акте «Жизели» действие происходит на кладбище. Так что местное кладбище меня очень вдохновляет.

— Не только вас, — заметил Дураков, вспомнив о Кукурузникове.

В этот момент в коридоре раздались шаги. Дверь без стука распахнулась, и в комнату вошел… князь Бухалкин. С большой хозяйственной сумкой в руке.