Месть трех поросят - Валерий Роньшин

— Что, взаправду?! — не поверил Дураков.

— Взаправду, — с улыбкой ответил Рябчиков. — Я вас приглашаю поохотиться.

Федька засиял от восторга.

— А когда?!

— Ну скажем… э-э… — Рябчиков на секунду задумался, — в следующий четверг.

— Зашибись! Точно, Димыч?!

— Угу, зашибись, — все тем же тусклым голосом произнес Молодцов.

— Я вам, парни, такое замечательное местечко покажу, — пообещал Рябчиков. — Дичи там видимо-невидимо…

— А что за местечко? — заинтересовался Дураков.

— Островок на Чертовом болоте. Как раз посредине Ведьминой топи. Я к нему тропинку знаю.

— Мой батя тоже туда тропинку знает, — похвастался Федька. — Они с Машкой там охотились. Скажи, Маш?

— Хрю, — сказала Машка.

Рябчиков чуть заметно помрачнел. Это не ускользнуло от внимания Молодцова.

— А кто твой батя? — спросил директор у Федьки.

— Да Иван Иваныч! — затараторил Дураков. — Его здесь все знают. Он — изобретатель, И еще охотник. Но меня никогда с собой на охоту не берет. С вами, кстати, тоже может не отпустить.

— А ты ему не рассказывай, что со мной идешь, — посоветовал Рябчиков.

— Конечно, не скажу! И Димыч своим не скажет. Верно, Димыч?

— Верно.

Лиза Дардыкина укоризненно покачала головой:

— Дядя Вася, дядя Вася, зачем вы учите мальчиков говорить неправду?

— Мальчиков?! — расхохотался Рябчиков. — Да они уже мужики, а не мальчики. О, какие лбы! — Директор потрепал ребят по головам.

Димка поднялся.

— Нам пора, — сказал он.

Федька вопросительно глянул на друга:

— Куда нам пора?

— Ты что, Федя, забыл? — выдавил улыбку Молодцов. — Нас ждут.

Дураков по-прежнему не врубался.

— Кто ждет?

У Димки появилось сильное желание треснуть приятеля по шее.

— Сам знаешь — кто, — буркнул он. — Идём.

И Молодцов направился к выходу. Дураков, пожав плечами, двинулся следом.

— До свидания, — попрощался Димка,

— До свидания, — попрощался Федька.

— Хрю-хрю, — попрощалась Машка.

— До свидания, — ответили им Рябчиков и Дардыкина.

А директор прибавил:

— Так не забудьте, парни: в следующий четверг идем на охоту.

— Не забудем, — пообещали ребята.

— Димыч, какая муха тебя укусила? — спросил Федька, едва они вышли на улицу.

Вместо ответа Димка увлек друга в глубь сада.

Когда они отошли достаточно далеко от флигеля, Молодцов выпалил на едином дыхании:

— Этот дядя Вася — маньяк!

Дураков даже сразу и не понял:

— Какой маньяк?

— Тот самый, что всех мочит.

— С чего ты взял?..

— А с того, что он свои дни рождения задом наперёд считает. — И Димка передразнил Рябчикова: — «В этом году мне будет тридцать девять, в следующем — тридцать восемь, а еще через год — тридцать семь…»

— Да он просто шутит, — сказал Федька. — Прикалывается.

— Ага. В Ведьмину топь хочет нас затащить. Классный прикол.

— Да никуда он нас не хочет затащить. Мы идем на охоту. Вот и всё.

— Нет, не всё! Слушай самое главное: этот Василий Тимофеевич — точная копия Александра Сергеевича.

Дураков хихикнул:

— Пушкина?

— Бухалкина, — с серьезным видом ответил Молодцов. И пересказал другу все, что он слышал в музее о князьях Бухалкиных. О том, как они, достигнув сорокалетнего возраста, заболевали синдромом Гогенцоллера и становились маньяками-убийцами.

Федька внимательно выслушал Димку и спросил:

— А при чем тут Рябчиков?

— Я ж тебе только что сказал! — потерял терпение Молодцов. — Рябчиков — точная копия Бухалкина!

— Которого?

— Ну который на портрете. В музее.

Федька немного посоображал:

— А-а… Так Рябчиков из рода Бухалкиных.

— Поздравляю. Дошло.

Но Димка явно поторопился с поздравлениями.

— А почему он тогда Рябчиков, а не Бухалкин? — спросил Федька.

— Потому что он потомок Бухалкиных не по прямой линии, — высказал свои предположения Молодцов. — Наверное, его прапрапрабабка служила какой-нибудь горничной в поместье Бухалкиных. И у нее была тайная любовь с одним из князей… Дело не в этом.

— А в чем?

— В том, что он, как и все князья Бухалкины, болен синдромом Гогенцоллера.

— Подожди, подожди. — Дураков снова начал усиленно соображать. — Но ты же сам говорил, что маньяками-убийцами князья становились в сорок лет. А Рябчикову сороковник только завтра исполнится.

— Правильно, — кивнул Молодцов. — Но это не значит, что за день до своего сорокалетия все Бухалкины были нормальными, а в день рождения — бац! — и чокались. Процесс шел постепенно. Так же и у Рябчикова — процесс идет постепенно. Он уже сейчас прибабахнутый. Вон сколько народу замочил. А представляешь, что будет дальше?

Федьке все же не верилось:

— Брось, Димыч, Рябчиков классный мужик. На охоту нас с собой берет.

— Да не на охоту он нас берет! — пронзительным шепотом зашептал Димка. — Как ты врубиться не можешь?! Мы — его следующие жертвы! Ясно?!

Дураков упрямо качал головой:

— Пока не увижу портрет этого Александра Сергеевича, не поверю, что Рябчиков — тоже Бухалкин. Вдруг тебе просто кажется?

— Да ничего мне не кажется!

— А может, кажется?

— Нет, не кажется!

— А вот и кажется!

— А вот и не кажется!

Мальчишки, забывшись, уже кричали на весь сад.

— Кажется!

— Не кажется!

— Хрю-хрю-хрю! — остудила их пыл Машка, поддав как следует пятачком вначале Димке, а потом и Федьке. Ребята сразу опомнились.

— Ладно, Федька, — сказал Димка, — что толку спорить. Давай лучше сгоняем в Старокозельск, и ты сам увидишь, что мне ничего не показалось.

— А музей до скольки работает?

— Часов до семи.

— А сейчас у нас… — Дураков глянул на свои электронные часы: они стояли. — Черт, батарейка села… Димыч, сколько на твоих золотых?

— Не знаю. Они у меня дома.