Мальчик, птица и гробовщик - Матильда Вудс

Мистер Бонито зарычал от досады. Он разочарованно бросил миску в таз, где она разлетелась на двадцать осколков. Затем повернулся к лестнице и стал подниматься в комнату Альберто.

Гробовщик был уверен, что уж в его-то комнате они не обнаружат никаких следов Тито, но потом увидел, что на полу лежит ночной колпак мальчика. Должно быть, он упал, когда Тито пытался выглянуть в окно. Тут Альберто с ужасом понял, что его собственный колпак по-прежнему у него на голове.

– А, – выручил Энцо, – у меня тоже лежит в комнате запасной колпак. – Он поднял вещицу и вручил ее Альберто, пока никто не заметил ее детский размер.

– По-моему, тут все в порядке, – с умным видом кивнул мэр. – Может, пройдем в другую комнату?

На ватных от страха ногах Альберто проследовал за остальными в комнату Тито. Он, конечно, успел спрятать мальчика, но его вещи остались.

В комнате Тито пахло молоком и шоколадом. Простыни на его кровати были смяты, игрушки разбросаны по полу, а в камине лежала зола.

– Этой зимой было ужасно холодно, – сказал Энцо, кивая на золу. – Мы зажигали все камины в доме, даже в тех комнатах, которыми не пользовались.

– А как же все эти игрушки и зажженный фонарь? – резко бросил мистер Бонито. Он начал подозревать, что человек, который должен был бы помогать ему с поиском мальчика, совсем этого не делает. – Как объяснить заваленный игрушками пол и яркий фонарь у кровати?

Энцо попытался придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение. Когда он не сумел это сделать, мистер Бонито повернулся к Альберто.

– Ну и что ты скажешь? У тебя остановился какой-то важный гость? А может, в этой комнате живет дружелюбное маленькое привидение?

– Я… э-э-э… – Альберто пытался придумать, как бы лучше соврать. В отчаянии слова сами полились у него изо рта, причем он даже не осознавал, что именно говорит. – Как и у вас, мистер Бонито, когда-то у меня тоже был сын. Только мне не нужно его искать, потому что он умер много лет назад. Я это знаю точно, ведь сам делал его гроб.

Мистер Бонито подавил зевоту. Он пришел сюда не за тем, чтобы слушать историю старика.

– Но недавние события, – продолжил Альберто, прежде чем мистер Бонито успел перебить его, – ваше присутствие в городе и все эти разговоры о вашем сыне разворошили старые раны – раны, забинтованные в течение тридцати лет. Три десятилетия я не открывал эту дверь, но недавно под воздействием воспоминаний все-таки сделал это. И теперь, к своему стыду, я иногда воображаю, что все мои дети здесь, со мной. Антонио играет со своими игрушками. – Альберто кивнул на деревянный поезд на полу. – Аида – с куклами. – Он указал на кукол в шкафу, до которых Тито почти не дотрагивался. – А Анна-Мария читает книги. – И Альберто махнул в сторону открытой книги, лежавшей около кровати Тито. Это была повесть об Изоле.

– Стыжусь признаться, что я специально разбрасываю их вещи по всему дому. И вот когда я устаю и захожу в комнату, то на мгновение испытываю прилив радости, поскольку от усталости забываю о прошлом и думаю, что они по-прежнему здесь. Мне кажется, что сорванец Антонио, умница Анна-Мария и милая Аида только что убежали, а если я поднимусь наверх, то увижу, что они сладко спят в своих кроватках.

В комнате воцарилось молчание. Все склонили головы, кроме мистера Бонито. Тот продолжал шарить глазами по комнате, пытаясь отыскать какой-нибудь признак или доказательство того, что здесь живет его сын, а не тени прошлого. Но безуспешно.

– Пошли, – рявкнул мистер Бонито. – Надо еще обыскать мастерскую.

Ноги Альберто сделались свинцовыми, когда он спускался по лестнице вслед за ним, Энцо, Сантосом и мэром. Когда они вошли в мастерскую, мистер Бонито начал рыться в вещах Альберто. Он раскидал инструменты, развалил аккуратно сложенные доски и заглянул в гроб мэра. Затем его взгляд упал на тот, что он только что заколотил.

– Мастер Умберто Романо, – сказал Альберто, кивая на собственный гроб. – Тополь. Семьдесят один на двадцать пять дюймов.

Несмотря на то, что Энцо и Сантос собственными глазами видели, как гроб мастера Романо (клен, 76 × 18 дюймов) опускали в землю две недели назад, ни один из них не промолвил ни слова. К счастью, мэр не присутствовал на тех похоронах, поэтому не заметил ложь.

– Ну давай же, – мистер Бонито кивнул в сторону гроба, – открой его.

– Но… – Альберто придумывал очередную ложь. За сегодняшнюю ночь он соврал столько, сколько не приходилось делать за всю свою жизнь. – Но я не могу, – сказал он в конце концов.

Мистер Бонито приблизился к Альберто и сунул руку в карман с пистолетом.

– Не можешь или не хочешь? – спросил он тихим голосом.

Альберто сглотнул и взглядом обратился за помощью к Энцо. Но булочник выглядел совершенно растерянным, как, впрочем, и было на самом деле.

– Видите ли… – сказал Альберто. – Я не могу открыть его, потому что… потому что…

Мистер Бонито и так не отличался терпением, но теперь оно лопнуло окончательно. Он отошел от Альберто и схватил молоток, чтобы взломать гроб самостоятельно. Но когда мистер Бонито уже собирался выбить первый гвоздь, Альберто придумал кое-что, что должно было сработать наверняка.

– Мы не можем открыть его, поскольку я не уверен, от чего умер мастер Романо. Закрывая гроб, я заметил пятно. Оно было пурпурным и находилось у него за ухом.

На другом конце мастерской мэр смертельно побледнел.

– Прочь отсюда! – взвизгнул он, направляясь к двери. – Прочь! – завопил он, споткнувшись о пилу, которую мистер Бонито бросил на пол. – Все на выход, живо!

– Мэр, возьмите себя в руки! – закричал мистер Бонито. – И прикажите этому человеку сейчас же открыть гроб!

– Вы с ума сошли? – вскинулся мэр. Он поднялся на ноги и сделал еще один шаг к двери. – Его нельзя открывать. Нас поразит та же болезнь, и через несколько дней мы умрем.

Мистер Бонито собрался было возразить, но тут мэр угрожающе заявил:

– Приказываю вам немедленно покинуть этот дом, иначе я упрячу вас за решетку на двадцать три года.

И мистер Бонито решил, что лучше все-таки уйти. Он в последний раз оглядел комнату, задержавшись взглядом на Альберто и заколоченном гробе рядом с ним. Затем неохотно вышел в коридор вслед за мэром.

Альберто смотрел им вслед от входной двери и вернулся в мастерскую, только когда все четверо испарились.

– Тито, – прошептал он. – Опасность миновала.

Альберто поднял молоток и принялся открывать свой гроб.

Гроб, который стоит дороже дома