Последние Врата - Мартин Райтер

— Куда ж прыгать-то? Ничего не видно. Веревку надо! Глянь, может, в рюкзаке есть...

— Я чувствовал, что это подземелье проклято! — воскликнул барон и, забыв свою клятву, что никогда в жизни не спустится в собственную могилу, молнией ринулся под землю.

Через секунду из глубины донесся его радостный голос:

— Живой ваш товарищ! Пришибся малость, но живой, дышит!

Олаф кинулся к рюкзаку, бесцеремонно высыпал из него все содержимое.

— Есть веревка! Но метров десять, Не больше. И фонарь есть.

— Тащи сюда!

— Только не надо света! — в панике вскрикнул призрак барона. — Я боюсь светильников. К уличным я привык, а ручные слишком ярки для меня, и потом, они двигаются, а это страшно: как будто тебя солнечный луч разыскивает. Вы спускайтесь без фонаря, моего свечения вам хватит, только чуток попривыкнуть надо.

Олаф торопливо привязал конец веревки к каштану:

— Готово!

Генрих скользнул в штольню. Пока он оглядывался, пытаясь разглядеть Питера, Олаф успел спуститься и встал рядом.

— Госполин привидение? — прозвучал вдруг в тишине голос Питера. — Вы существуете?

А я думал, что сплю. Не напомните, каким образом мы оказались в этом месте и почему так темно? Генрих и Олаф ушли, или они еще не приходили?

Питер полулежал на трухлявых бревнах, смягчивших падение, и пытался пощупать фигуру в светящихся доспехах. Барон но возражал — едва поняв, что с Питером ничего опасного не произошло, он принялся разглядывать собственную могилу.

— Живой! Генрих и Олаф одновременно бросились другу.

— А я уж думал, что ты себе шею сломал, — сказал Олаф, протягивая Питеру руку. — Встать можешь? Кости целы?

С кряхтением поднявшись, Питер наклонился в одну сторону, в другую, несколько раз присел.

— Все в порядке, — вздохнул он и тут же бодро добавил:

— Ага, я вспомнил! Что ж вы стоите без дела? Давайте, копайте. Я чувствую, мы на пороге великого открытия.

Вскоре выяснилось, что грунтом завалена только центральная часть подземелья. Туннель, прорубленный в каменной породе, лишь в центральной части свода имел земляную основу диаметром около двух метров. Высыпавшаяся из того места земля образовывала нечто похожее на муравейник или холм. Между холмом и каменными стенами подземелья оставалось пространство метра в полтора шириной, этим путем или по верхней части холма можно было пробраться в другую часть подземелья. Призрак барона подлетел к обвалу, издал печальный стон.

— Здесь покоятся мои бренные останки, — голос его дрожал. — И, надеюсь, кости проклятой ведьмы.

— Были еще и ведьмы? — удивился Питер. Он не слышал рассказа барона и не знал его печальной истории.

— Я тебе потом все объясню, — сказал Генрих. Он обратился к призраку: — Господин барон, рукопись находится под этой грудой земли?

— Нет, — призрак покачал головой. — Она там, в дальнем конце подземелья. Обвал не тронул ее, я уже успел проверить.

Генрих попросил Олафа:

— Будь добр, принеси лопату.

Олаф внимательно посмотрел на Генриха, потом кивнул и сказал:

— Отличное решение. Так и поступим.

Пока Олаф отсутствовал, Генрих с Питером обошли завал. Двигались они медленно, опасаясь задеть гнилые подпорки и вызвать новый обвал. Цилиндрической формы футляр, обитый кожей, находился в дальнем конце подземелья. Но рукопись была не в футляре — она лежала на земле, и, похоже, над ней неплохо потрудились крысы, так как кожаный лист имел рваные края. Вокруг валялись истлевшие бревна, пни, ржавые горняцкие инструменты. Пни слабо фосфоресцировали в темноте, казались усеянными осколками стекла.

— Вот оно, открытие, которое перевернет человеческие знания! — пробормотал Питер, склонившись над рукописью. — Но знаешь, Генрих, чего я боюсь? Я боюсь, что этот манускрипт от времени так плох, что рассыплется в наших руках.

Питер наклонился, осторожно тронул пальцем край манускрипта.

— Хм. Цел, как ни странно. Должно быть, его пропитали особым раствором, если он смог столько лет проваляться в сырости и уцелеть. Как-думаешь, Генрих?

— Это потому, что подземелье заколдовано, — печальным голосом ответил вместо Генриха призрак.

Питер покосился на барона и сказал:

— Я не хотел бы с вами спорить, но истина дороже. В существовании энергетического поля вы меня убедили собственным существованием. В этом нет ничего странного и прекрасно объясняется наукой. Но вот разделить вашу точку зрения на предмет колдовства и ведьм я не могу. Генрих вон тоже пытался убедить меня в том, что они с Клаусом Вайсбергом видели настоящего колдуна и живых ведьм. Я бы поверил, если бы мы жили в средние века тогда все в ведьм верили. Но сейчас конец второго тысячелетия, а не какой-то там одна тысяча четырехсотый год! Я уверен, что у вас тоже были видения, хоть вы и призрак.

Питер полулежал на трухлявых бревнах, смягчивших падение, и пытался пощупать фигуру в светящихся доспехах.

Генрих поднял с земли манускрипт, осторожно свернул его и засунул в футляр.

— Кстати, господин барон, вы говорили, что в подземелье было полно сундуков с золотом...

— Говорил, — призрак развел руками. — Но ведь это не простое подземелье. Теперь никакого золота здесь нет. Сейчас мне кажется, что его и не было, колдовство мне глаза ослепило. Возможно, за сундуки я принял эти трухлявые пни — они кажутся усеянными алмазами.