Шоколадный дедушка - Наринэ Абгарян

– Ничего вкусного в этом не вижу!

– А я вижу.

– А я не вижу!!!

Дедушка Оскар попытался утихомирить разбушевавшегося шеф-повара:

– Давайте не будем ссориться из-за пустяков.

– Пустяки? Вы считаете, что подавать рыбу со смородиновым джемом – это пустяки?

– Нет, конечно. Но я ем рыбу с джемом. Считайте это моей странностью. И давайте быстренько помиримся, ненавижу ссориться! – И дедушка протянул руку месье Бюашу – для дружеского рукопожатия.

Месье Бюаш аж забулькал от возмущения.

– Зачем вы протягиваете руку? Я не намерен её пожимать! Вы ещё голову подставьте, чтобы я её погладил!

– Я бы с радостью, но вам не понравится гладить меня по голове – она очень липучая. Из-за этого я стараюсь не носить головных уборов. А в холода мне приходится обёртывать голову плёнкой, и только потом я надеваю шапку.

– Вы издеваетесь надо мной?! – вскричал месье Бюаш. – Какая шапка? Какая плёнка?

– Обыкновенная, для хранения продуктов, – кротко пояснил дедушка Оскар. – За сезон у меня уходит сорок рулонов такой плёнки. А всё потому, что зима у нас долгая и холодная!

Месье Бюаш пошарил за спиной в поисках чего-нибудь тяжёлого, чем можно было огреть строптивого посетителя. И нашарил большую скалку, которой обычно раскатывал слоёное тесто.

– Имейте в виду, я так просто не дамся! – предупредил дедушка Оскар.

– Защищайтесь! – крикнул месье Бюаш и, выставив перед собой скалку, словно шпагу, пошёл в атаку.

Дедушка Оскар схватил дуршлаг, сдёрнул с большой кастрюли крышку и заслонился ею, словно щитом.

– Я вас предупредил! – крикнул он и ринулся в драку.

Пока дети, ничего не подозревая, разглядывали свои новые игрушки, на кухне ресторанчика «Норвежский кабанчик» разворачивались самые настоящие боевые действия. Гремела посуда, опрокидывались корзины с овощами и фруктами, в воздухе летали перья лука и пучки зелени и кружились облака муки. В подвале, прижавшись друг к другу, тряслись от страха помощники шеф-повара, а официант прильнул к замочной скважине, пытаясь разобрать, кто побеждает – дедушка Оскар или месье Бюаш. Судя по звукам, бой шёл с переменным успехом.

Вдруг за дверью воцарилась тишина. Официант осторожно заглянул на кухню. Месье Бюаш с дедушкой Оскаром, оба основательно помятые (у шеф-повара под глазом наливался цветом большой фиолетовый синяк, а у дедушки Оскара причёска выглядела так, словно его ударило током), сидели на полу и с умиротворённым видом уплетали песочный пирог с малиной.

– Прекрасный, изысканный пирог! – нахваливал дедушка Оскар.

– Старинный рецепт! Я храню его как зеницу ока. Никому не выдаю.

– Вам определённо нужно познакомиться с моей племянницей. Она изумительно готовит.

– Сочту за честь!

Официант протёр глаза. Поверить в то, что эти два непринуждённо беседующих джентльмена минуту назад убивали друг друга кухонной утварью, было невозможно.

– Как вам удалось помириться? – дрожащим голосом спросил он.

– Оскар хотел метнуть в меня пирог, – ответил месье Бюаш. – Но потом разглядел его и поставил на место. Сказал, что лучше признает своё поражение, чем станет портить такую красоту. А как я могу драться с человеком, который так уважительно относится к моей выпечке?

– К восхитительной выпечке! – отозвался с набитым ртом дедушка Оскар.

– Спасибо, Оскар! – растрогался месье Бюаш.

– Не хочется отрывать вас от приятной беседы, но посетители ресторана уже волнуются. Мы долго тянем с заказами, – аккуратно напомнил официант.

Месье Бюаш вскочил на ноги:

– Где мои помощники? Мы сейчас же приведём кухню в порядок и приготовим блюда! Передайте всем, что шеф-повар извиняется за задержку. Мы сделаем им хорошую скидку. Десять, нет, двадцать процентов! А Оскара и его внуков я кормлю сегодня совершенно бесплатно. И с огромным удовольствием положу пятнадцать ложек сахарного песка в его суп. А рыбу подам с джемом и сахарной пудрой!

– И чтобы на десерт – брокколи в чесночном соусе, – напомнил дедушка Оскар.

– Да! Именно на десерт и именно брокколи!

Дедушка Оскар поблагодарил месье Бюаша за понимание, пожал ему руку и откланялся. Но, перед тем как вернуться к внукам, привёл себя в порядок, чтобы не пугать Мартина и Матильду растрёпанным видом.

Шеф-повар «Норвежского кабанчика» действительно потрясающе готовил. Дети никогда раньше не ели такого вкусного супа из сёмги. А рыба, приготовленная на гриле, просто таяла во рту.

– Я уверен, Марте очень понравится стряпня месье Бюаша, – поедая на десерт брокколи, сказал дедушка Оскар. – Нужно будет их обязательно познакомить!

На выходе из ресторана они столкнулись с тремя старушками. Дедушка Оскар посторонился, галантно пропуская их вперёд, и только сейчас разглядел их лица. Это были именно те зловредные старушки, которые уже несколько раз нагрубили ему! Старушки тоже узнали его и поторопились быстрей покинуть ресторан. Но вдруг одна из них споткнулась о порог и выронила зонт. Дедушка Оскар нагнулся, чтобы поднять его, и замер. Массивная, в странных узорах и надписях ручка зонта сразу приковала к себе его внимание. Он протянул было руку, но старушка опередила его – она пнула зонт, тот отлетел в сторону, и вторая старушка резво подхватила его. Через секунду их след простыл. Дедушка Оскар медленно выпрямился, бормоча что-то себе под нос. Мартин слов не разобрал, а вот Матильда смогла: «Нужно обязательно рассказать об этом Марте», – вот что пробормотал дедушка Оскар.

– Что нужно рассказать маме? – навострила ушки Матильда.

– А? – рассеянно переспросил дедушка.

– Ты только что сказал – нужно об этом обязательно рассказать Марте. Что рассказать?

– О ресторане, – быстро нашёлся дедушка Оскар. – Я имел в виду, что ваша мама обязательно должна узнать об этом ресторане. А теперь давайте поторапливаться, надо успеть занести домой кукольный домик и железную дорогу. Не идти же с вашими игрушками на день рождения к Ребекке – ещё подумает, что это для неё подарки.

Вечером, после шумного дня рождения, который всем очень понравился, утомлённые дети уснули в обнимку со своими новыми игрушками. Матильда прижимала к груди крохотный комод, а Мартин – паровоз. И лишь дедушка Оскар не спал. Он мерил шагами чердак, а Свелгя сидела, нахохлившись, у него на плече и хранила сосредоточенное молчание. Уснули они на рассвете, встревоженные и очень расстроенные.