Липкий киллер - Дмитрий Щеглов

А дед Макар и не собирался идти дальше. Когда он поравнялся с липой, голова его повернулась наверх. Пчелы, видно, уже немного успокоились, потому что он не стал закрывать сеткой лицо. Мне хорошо было видно, как дед Макар положил на землю рогатину и прислонил к краю настила, устроенного на липе, ствол — лестницу с обрубленными сучьями. Ничего себе! Если Мишка задрал киллера Витька, то сейчас нужно бежать или в больницу, или в милицию. Больница пока отпадала, потому что Витька не было видно, а вот милиция…

Почему дед так спокоен? Что же там на самом деле случилось? Если бы было что серьезное, он обязательно поспешил бы домой, а не полез на дерево.

Хотя, с другой стороны, вон друзья Витька, Горилла и Фитиль, сели на «мерседес» и дали без лишних разговоров деру. А чем дед хуже их? Что ему киллер Витек, внук родной? И так вон пострелял в округе все живое.

— Как ты думаешь, что там могло быть? — спросил я Данилу.

Лучше бы не спрашивал. У него версии были одна чудней другой.

— Дед, наверно, спас Витька, а теперь идет и жалеет, что спас.

— Как спас? — с надеждой на благополучную развязку в лесу слабо выдохнул я слова.

— А так. Прибежал дед, а там медведь бьет по морде Витька. Вот он его и защитил. Вдвоем-то одного легче одолеть. Витек пошел себе дальше, а дед вернулся и с колодами сейчас разбирается, куда теперь ему спешить, Витек ведь свое получил.

— Так ты думаешь, что киллер Витек жив?

— Ага. Ты же видел, дед Макар рогатину, как косу, на плече нес.

— Нес, ну и что?

— А то, что он устал.

— От чего устал?

В голосе Данилы чувствовалась непоколебимая уверенность:

— Устал втыкать рогатину в медведя. Заморился он, понял? Поэтому и нес обратно ее на плече. — Данила подвел окончательный итог своим рассуждениям: — Я так думаю, что мы скоро пойдем все вместе шкуру с медведя снимать.

— А Витек куда подевался?

— А Витек, со стыда, что не такой храбрый, как мы, ушел стороной или лесом.

Напомнить Даниле про нашу беспримерную храбрость, когда мы втроем вместе с Фитилем ставили олимпийские рекорды скорости, я не успел. На краю овсяного поля я заметил огромного медведя. Никого не боясь, он шел по той же тропинке, по которой недавно прошел дед Макар.

— Ты видишь?

— Что? — спросил Данила. Он взял бинокль в руки и посмотрел в ту сторону, куда был нацелен карабин.

— Шкура сама идет, не дождалась, пока ты придешь и ее освежуешь.

Шутки плохие. Медведь шел по направлению к липе, на которой в это время находился дед Макар. Данила выругался:

— Скотина какая настырная, как танк внаглую прет. Стрелку с дедом где хочет устроить? Под липой. Разодрался, видно, дед с медведем всерьез.

Отсюда, с сеновала, нам хорошо было видно, как медведь не спеша двигался к середине овсяного поля. А дед Макар, опустив, как чадру, пчеловодческую сетку на лицо, привязывал колоду. К помосту была прислонена самодельная лестница, по которой медведь мог запросто взобраться наверх. Как сообщить деду Макару, что к нему приближается Мишка? Докричаться до деда отсюда было бесполезно: далеко.

— Стреляй в него, — вдруг заорал Данила. — Стреляй, пока он и второго не съел.

Я и забыл, что смотрю вдаль сквозь прицел карабина. У меня же в руках грозное оружие. Только заряжен ли он? Я оттянул затвор. В патроннике пусто. Патроны к карабину сегодня ночью киллер Витек разбросал у себя в саду, чтобы не возвращать их Фитилю.

— Данила, — заорал я, — беги хоть один патрон найди, а я деду Макару буду отсюда чем-нибудь махать.

Но я тут же сообразил, что махать бесполезно, и вместе с приятелем скатился с чердака сарая, на котором был устроен сеновал. Сад дома, в котором жил киллер Витек, зарос будыльями сорняков. Мы его избороздили на коленях. Наконец есть, одна пуля у меня в руках. Я понесся обратно. Вставив ее в патронник, я щелкнул затвором. Рядом на сено плюхнулся мой дружок. В руках у него было еще две пули.

— Чтобы наверняка, — сказал он, протягивая их мне.

Я их тоже вставил в магазин. Данила схватил бинокль, а я приладил приклад к плечу и посмотрел в оптический прицел. Господи, что это? Я не мог поверить своим глазам. Дед Макар откупался от медведя. На веревке, сверху с помоста, он спускал Мишке бочонок, забытый Фитилем наверху. А Мишка, привстав на задние лапы, топтался на месте. Когда бочонок достал до лап медведя, он прижал его к себе и стал яростно сбрасывать веревку. Сбросив ее, он сунул лапу в сосуд, а затем себе в рот. С лапы у него капал мед. И тут Данила заорал:

— Стреляй рэкетира, Макс. Стреляй, Макс. Не видишь разве, медведь деда на бабки поставил. На мед он его поставил. Мишка хуже Фитиля. Стреляй, Макс.

Нет чтобы мне сначала подумать хорошо, что я делаю, я поддался панике и стал целиться. А медведь, довольный своей добычей, прижимая к животу бочонок и отмахиваясь от пчел, косолапил на двух ногах к лесу. Я знал, что на таком расстоянии — два километра — надо брать упреждение. Если скорость пули одна тысяча метров, значит, она будет лететь две секунды, а за это время Мишка сделает пять шагов. Пойди не промахнись, да еще учти траекторию пули на таком расстоянии. Нет, без пристрелки тяжело попасть. А Данила рядом чуть не подпрыгивал:

— Уйдет он с бочкой, Макс. Стреляй, Макс.

Я и выстрелил. Пуля, видно, звякнула где-то рядом с медведем, потому что он недоуменно посмотрел назад и вдруг опустился на все четыре лапы. Высокий овес скрыл медведя. Нам было видно, как волна колышущихся стеблей от центра поля приближается к его краю. На опушку леса медведь выскочил с бочонком. Второй раз я не стал делать глупость, стрелять. Кто мне разрешил браконьерничать? Мы потом долго спорили с Данилой, как медведь бочонок дотащил с собой. Данила утверждал, что на себе, прижимая одной лапой, а я говорил, что в зубах, в пасти. Думаю, что прав был я, потому что видел медведей больше, чем мой приятель. Он их здесь в первый раз узрел, а я сколько раз в зоопарк и в цирк ходил. А там они даже на мотоциклах ездят. А от липы быстрым шагом шел к дому дед Матвей. После выстрела, который прозвучал во дворе подобно грому, из дома во двор выскочили баба Нюра и заспанная Настя.

— Мальчики, что-нибудь случилось?

А мальчики, сунув карабин в сено, как ни в чем не бывало растягивали в показной зевоте проголодавшиеся рты. Излишнее напряжение и волнение сжигает массу энергии, Данила, по-моему, даже на лицо похудел от переживаний.

— Ничего не случилось.

— А кто стрелял? — Настя недоверчиво на нас косилась.

Данила вывернул карманы брюк.

— Не мы.

Не успел закончиться один допрос, как начался другой. Во двор споро входил дед Макар.

— Вы слышали выстрел?

Отказываться было глупо. Если он услышал его за два километра, то мы должны были точно знать, откуда он был произведен.