Стёртый - Лиза Томпсон

Она озадаченно на меня покосилась, но ничего не сказала. Какое-то время мы шли молча, а потом Бекс поняла, что я просто так не уйду, и остановилась.

– Слушай, ненормальный, отвали от меня, понял?!

– Ты же так и не ответила! Про собаку.

Она скрестила руки на груди.

– Наверное, мне лучше знать, есть у меня собака или нет, как думаешь? Что с тобой не так? У тебя вообще мозги на месте?

Я удивлённо заморгал. Как же так? У неё нет собаки? Тут до меня дошло. И как я сразу не сообразил, что не мог спасти Монстра, если никогда не рождался! Он так и остался лежать посреди дороги. И машина его переехала. Насмерть. У меня по щеке покатилась слеза, и я торопливо её смахнул. Бекс нахмурилась:

– Ты что… плачешь?

Я посмотрел на сестру. Много лет назад, когда мама с папой только начали ругаться, мы часто сидели вместе на верхней ступеньке лестницы и слушали, как они кричат друг на друга. Бекс обнимала меня за плечи и шептала, что всё наладится. Я был бы не против, если бы она сейчас так сделала.

– Ничего я не плачу, – буркнул я.

Она пожала плечами и пошла дальше.

Я не хотел сдаваться. У меня ещё оставалась надежда. Вдруг его тогда спас кто-нибудь другой и теперь Монстр жил с моим папой? Он же в каком-то смысле помог мне спасти Монстра. Отвёз нас к ветеринару. Может, мой пёс всё-таки выжил и остался у папы? Вряд ли, конечно, но мне не хотелось верить, что он умер. Я снова нагнал Бекс.

– А у твоего папы есть собака?

Бекс фыркнула:

– Нет. Он их терпеть не может!

Я всхлипнул и потёр нос.

– Неправда, – пробормотал я. – Он любит собак! А говорит так, чтобы пораздражать маму.

Бекс нахмурилась:

– Что-что?

Я опустил взгляд и пнул носком бордюр.

– Да ничего, просто иногда оказывается, что люди любят собак больше, чем они думают.

Бедняга Монстр! Мне хотелось плакать. Уронить голову на руки и разрыдаться. Бекс мрачно на меня поглядела.

– Дурацкое вам дали задание, – заявила она. – И ты очень странный пацан.

– Ну а ты – очень плохой воришка!

Она вытаращила глаза и выпалила:

– Что?!

– Я видел, как ты прячешь лак для ногтей в рукав! Зачем? Это совсем на тебя не похоже.

Она здорово рассердилась. Я никогда её такой не видел. Бекс шагнула ко мне и, наверное, схватила бы за воротник, если бы мы не стояли у всех на виду.

– Слушай сюда. Я понятия не имею, кто ты и почему решил, что хорошо меня знаешь, но, если скажешь кому про лак, жизнь тебе мёдом не покажется. Понял?

Она нагнулась, и её лицо оказалось возле моего: я увидел, как потрескался тональный крем вокруг её носа, прямо как корочка на пироге. Я отшатнулся.

– Но ты же не такая! – почти закричал я. – Ты никогда не ввязываешься в неприятности. Это по моей части! Ты послушная и прилежная. Тебя никогда не оставляли после уроков, ты не устраивала пожар, не… не крала. Ты сидишь и строчишь рефераты про королей Георгов и прочую скукоту – просто для удовольствия!

Она сощурилась:

– Не понимаю, о чём ты. Я не интересуюсь историей.

– Да неужели? – Мне вдруг вспомнилось загадочное деревянное яйцо из серванта Рэга. – Наверняка ты знаешь, что такое «М. Целеста»?

Её глаза блеснули, но она промолчала.

– Или… э-э… Амун… Амерсом… В общем, как-то так. А, и Эрхарт. Бьюсь об заклад, ты знаешь, что такое Эрхарт!

Бекс усмехнулась.

– Ты хотел сказать – кто такая Эрхарт? – поправила она меня и тут же прикрыла рот ладонью. Ага! Всё-таки моя сестра не полностью изменилась.

– И кто это? Ну, скажи!

Она поморщилась:

– Про «Гугл» не слышал?

Пару секунд стояла тишина.

– Слышал, конечно! Только у меня сейчас нет компьютера. И телефона.

Она посмотрела на меня как на инопланетянина.

– Как тебя зовут?

– Максвелл. Максвелл Бек… Просто Максвелл.

– Так вот, просто Максвелл, если у тебя нет телефона, то это твои проблемы, не мои, – отрезала Бекс и пошла дальше.

У меня не осталось сил за ней бежать и спорить, так что я развернулся и побрёл к Рэгу.

Этот мир – полный отстой. Сестра у меня здесь кошмарная. Просто ужасная. Папа ходит на работу, от которой ему плохо. Чарли Ботаник подражает Маркусу. У меня сдавило горло, а на глазах выступили слёзы.

Хуже всего было то, что случилось с моим псом. Я не шёл в тот день по той улице. Я его не спас.

Слёзы покатились по щекам, и я вытер их рукавом.

Моего любимого пса, лучшего, что случилось в моей жизни, в этом мире не было.

Он умер.