Простодурсен Лето и кое-что еще - Руне Белсвик

Вернувшись, Утёнок застал Простодурсена ползающим по траве в поисках камешков. Свой последний он булькнул. С ним так всегда.

– Всё важное я сделал, – доложил Утёнок.

– Что именно? – спросил Простодурсен.

– Проверил Сдобсена.

– А-а.

– Ты не хочешь меня спросить, жив ли он?

– Ты бы не так говорил, если б нашёл его неживым.

– Ты просто хотел отделаться от меня! И наболтал, что это важное дело.

– Конечно, важное. А теперь я занят другим важным делом – ищу бульки.

– Ну почему здесь такая скукотища?!

– Так Сдобсен жив?

– Да. Но живёт под кроватью.

– Под кроватью?

– Да.

Простодурсен встал. В кармане что-то стукнулось.

– Ох уж этот Сдобсен, – сказал он. – Такая погода, а он под кроватью. А что он там делает?

– Уклоняется от книжки.

– Он так сказал?

– Да, – кивнул Утёнок. И добавил, что в домике Сдобсена воняет. – Прямо как в болоте, – скривился он.

– Ох уж этот Сдобсен, – снова сказал Простодурсен.

– Он чудит? – заинтересовался Утёнок.

– Он чудной, – ответил Простодурсен.

– И Пронырсен тоже? – не унимался Утёнок.

– И Пронырсен тоже, – кивнул Простодурсен. – Мы тут все чудики.

– Нет, – замотал головой Утёнок. – Я не чудик, я просто я. Да, Простодурыч?

– Да. Ты просто ты.

– А что со Сдобсеном делать будем? Оставим его там вялиться?

– Лучше попробуем выманить его оттуда.

– Но он не хочет к нам в книжку.

Они стояли на солнышке. Полноводная река как длинная прохладная шаль прикрывала пуп лета. Из леса остро и пряно пахло лесом. И случилось чудо.

Из смолистого духа леса, из-под тенистого полога деревьев выпорхнула крохотная трепетунья. Жёлтая. Похожая на пёрышко из большой подушки, на которой дремлет солнце.

– Что это? – выдохнул Утёнок.

– Ах! – просиял Простодурсен. – Это бабочка-крушинница!

– Крушинница?

– Да.

– Она всё крушит?

– Нет, она ничего не крушит. Но когда она появляется, это знак. Понимаешь?

– Нет. Я её первый раз вижу.

– Это знак, что пора в отпуск.

– Куда?

– В отпуск. Это такое время, когда нас отпускают все дела, и мы идём в летний поход.

– А какие дела нас отпускают?

– Все, которыми мы заняты целый год. Отпуск – это замечательно, весело, чудесно и так далее.

– Далее от скуки?

– Вот именно.

– Да здравствует отпуск! Прекрасная вещь! А куда мы пойдём в поход?

– Или вверх, или вниз.

– И всё?

– Или наверх в гору, или вниз вдоль реки. Куда в поход ни пойди, без приключений не останешься.

От взмахов жёлтых крылышек бабочки вся страна как будто чуточку пожелтела. На берег прибежали Ковригсен и Октава, оба в лёгких одёжках. Ковригсен не успел отмыть руки от летнего теста, а Октава, как обычно, надела шляпу, затенявшую лицо.

– Крушинница! – воскликнула Октава.

– Она самая, – кивнул Простодурсен.

– В этом году чур в гору! – сказал Ковригсен.

– Только не в гору, – возразила Октава. – Мы спустимся вдоль реки и найдём заливчик для купания.

– Но с горы самый красивый вид, – сказал Ковригсен.

– А Сдобсен живёт под кроватью, – ответил Утёнок. – Он не хочет в нашу книжку.

Стало тихо. Все четверо смотрели теперь на дом Сдобсена. Почерневший, кривобокий, он стоял в холодной тени векового дерева. Внутри дома под кроватью прятался тот ещё типус, а тут, снаружи, порхала бабочка-крушинница, беззвучно взмахивая лимонно-жёлтыми крылышками.

На опушку леса выскочил Пронырсен в жужжащем рое мух.

– Привет, работнички! – крикнул он. – Смотрите не надорвитесь!

– Мы в отпуск собираемся, – закричал в ответ Утёнок. – Хочешь с нами?