Простодурсен Лето и кое-что еще - Руне Белсвик

На другой день на рассвете они встретились у пекарни Ковригсена. Он набил полный чемодан летними кренделями, коврижками и порошком для пудинга. В другой чемодан уложил палатку. А простыни, наволочки, полотенце и плавки пошли в рюкзак. Золотую рыбку Ковригсен тоже, разумеется, взял с собой. Она резвилась в своей стеклянной банке как обычно. Время от времени рыбка высовывала из воды голову и говорила два слова, которые знала: «Тьфу-тьфу!»

– Ого, сколько у тебя вещей! – воскликнул Простодурсен.

– Золотую рыбку может нести Сдобсен, – сказал Ковригсен.

– А где он, кстати?

– Сейчас придёт, – ответила Октава.

У неё тоже были два чемодана и рюкзак. К одному из чемоданов она приклеила лист бумаги и написала на нём:

– Зачем ты это написала? – спросил Простодурсен.

– На случай, если кто-нибудь забудет.

– Сдобсен так и не пришёл?

Все посмотрели на его дом. Там было тихо. Не залез ли Сдобсен снова под кровать? Не заснул часом?

Утёнок вызвался сбегать и узнать.

Он домчался до реки, форсировал её и со всех ног бросился к встрёпанному, отсыревшему от росы домику. Коробочка с секретиками болталась у Утёнка на шее.

Сдобсен стоял у стола.

– Пойдём скорее! – закричал Утёнок. – Нам пора!

– Заметил, как красиво я уложил свой багаж? – спросил Сдобсен.

– Ты берёшь с собой только эту тряпку?

– Это не тряпка. А что это у тебя за красота на шее болтается?

– Моя коробочка. В ней я держу необычные вещи со смыслом.

– А мой багаж нельзя в неё положить? В нём очень много смыслов.

– Нет, конечно. Твоя тряпка слишком большая.

День опять был солнечный. Лишь одно маленькое облачко белело на горизонте.

– Куда идём? – спросил Сдобсен.

– А то ты не знаешь, – буркнул Простодурсен. – Сам придумал, между прочим.

– Похоже на обидные грубости. Лучше я опять под кровать залезу.

– А ещё лучше, если ты скажешь наконец, куда нам идти.

– Вон туда, – ответил Сдобсен, неопределённо махнув рукой куда-то в сторону леса.

– Туда? – изумился Простодурсен. – Ты говорил, заграница – где солнце восходит. А за лес оно садится.

– Садится оно тоже в загранице, – возвысил голос Сдобсен. – Заграница очень большая, чтоб ты знал.

– Не вопите, – строго сказала Октава, – спугнёте хорошее настроение. Предлагаю залезть на склон за моим домом. Солнце выкатывается из-за него.

– Склон слишком крутой, – возразил Простодурсен. – Лучше обойдём.

– Крюк получится, – сказала Октава.

– Эй! – снова крикнул Сдобсен. – Кто может положить к себе мой багаж?

– Лучше бы ты помог наш нести! – закричала теперь Октава. – У тебя руки пустые. Ты что, даже одеяла не взял?

Пришлось Сдобсену возвращаться за одеялом. Потом тащиться обратно.

В пекарню он вернулся мокрый от пота и в изнеможении рухнул на стул.

– Я два раза переплыл речку, – просипел он.

– А я три! – тут же ввернул Утёнок.

– Твой склон отвесный как скала, – хмуро заметил Простодурсен.

– Правило номер один! – завопила Октава. – Всегда хорошее настроение!

– Ну ладно, – буркнул Простодурсен и посмотрел на свой домик любимый. Ему нестерпимо захотелось вернуться туда прямо сейчас.

Ужас сколько всего им придётся тащить на себе. И как далеко тащиться. А они пока не сумели даже до берега добраться. Да ещё это неприятное чувство, будто они сейчас подведут черту под чем-то хорошим. Вот стоит его домик. Такой милый, такой тёплый, такой чудесный. Суждено ли увидеть его снова? А речку? А камешки? Э-эх…

«Что за ерунду мы придумали… – пригорюнился Простодурсен. – Куда как лучше было бы просто остаться дома».