Лето на Меркурии - Анна Антонова

@STIH = – В нашей школе как-то раз

Случай был как раз для нас:

Мы на химии сидели,

И взорвался целый класс, –

с выражением продекламировала я. Зал грохнул хохотом, а я успела заметить, как перекосилось лицо сидевшей в первом ряду Риммы.

@STIH = – В школу вызвали отца,

«Не пойду, сказал, туда».

«Да, ты прав, зачем ходить,

По развалинам бродить».

Я переложила на стихи известный и уже довольно-таки бородатый анекдот, так что придраться было не к чему. Но все наверняка нас поняли правильно, а в первую очередь сама Римма. Рифма в этом стихе даже не хромала, а просто ехала в инвалидной коляске, но я не стала на этом заморачиваться.

Так же искрометно мы пошутили про остальные школьные предметы и ушли со сцены под бурные аплодисменты.

– Молодцы, девочки, – радовалась Юля.

А Светлана Юрьевна поджала губы, словно не видела нашего номера на десятке репетиций!

Остаток концерта мы провели за кулисами, потихоньку обсмеивая номера. Напоследок Римма произнесла речь в своем любимом пафосно-прочувствованном стиле, и публика начала расходиться.

Девчонки обсуждали с Юлей наше триумфальное выступление, а я торопливо попрощалась и, даже не переодевшись, побежала вниз. Сама не знаю, почему, как будто меня что-то толкало в спину.

В вестибюле на первом этаже было пусто. Только кто-то в одиночестве драил пол.

Что-то я с этим концертом давно график забросила и совсем перестала следить, кто там что поделывает. Но, видимо, однокласснички и без посторонней помощи разобрались, кто за кем дежурит, иначе Римма давно бы подняла панику и призвала Дормидонтовну, а через нее и меня, к порядку. Но кто же у нас тут трудится в поте лица? Я подошла поближе…

– Привет! – беззаботно бросила я, остановившись на еще немытом участке. – Подрабатываешь?

Ромка хмуро взглянул на меня, не отрываясь от швабры, и буркнул:

– Отойди, не мешай.

– А ты что, один? – не обратила внимания я.

– А ты с кем меня поставила? – язвительно поинтересовался он.

– Не помню, – пожала плечами я.

Я и правда не помнила. Даже самого факта вписывания Орещенко в график. Поговорили тогда, и все…

– Ты поменялся, что ли, с кем-то?

– Да, – иронично кивнул он. – С Ленкой Папиной. И Димоном Клюшкиным.

– С обоими сразу? – не поверила я.

– Ага.

Повисло молчание. Надо было идти, но я продолжала стоять, опомнилась только когда рядом с моими туфлями по касательной просвистела мокрая грязная тряпка.

– Ты что? – возмущенно отскочила я.

– Сказано – не мешай.

– Значит, я тебе мешаю, да? – начала было я, но тут меня посетила неожиданная мысль:

– А ты что, на концерте не был?

– Чего я там забыл.

– Ну… там я выступала…

– А то я так тебя не видел!

Разговор опять зашел в тупик.

– Давай помогу, – неожиданно предложила я.

От удивления он даже выпрямился:

– Спасибо, не стоит.

– Схожу за шваброй.

– А что это ты так стараешься? Перед Риммой вину заглаживаешь?

– А откуда ты знаешь, что я ее чем-то обидела? – прищурилась я.

Ромка не ответил. Я быстренько сбегала в информатику, вооружилась поломойными принадлежностями и присоединилась к нему. Мы в полном молчании домыли коридор. Пока я относила швабры, Ромка вылил воду и отжал тряпки.

– Это не ты глумился над кабинетом историка, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я, когда мы вышли из школы.

– Не я, – согласился Ромка.

– А Смирнов?… – я не договорила, но он понял.

– Он тогда подошел сказать, что был не прав. Извиниться, типа.

– Перед тобой? – изумилась я. – А передо мной он не хотел извиниться?

– Ну я не знаю, постеснялся, наверно, – подал плечами он. – А скорее побоялся, что ты его пошлешь.

– Правильно побоялся, – кивнула я.

Мы опять замолчали.

– Насть, – неуверенно начал он. – Давно хотел тебе сказать…

– Не надо, – отчего-то испугалась я.

– Ну не надо, так не надо, – легко согласился он.

И мы пошли дальше.