Отчаянные крошки - Сэм Левеллин

Папа Крошки присел и подождал, когда с него немного стечет. Глаза его постепенно привыкли к свету, и он разглядел двух нянь. Одна, ростом ему по колено, сплошь (за исключением форменного платья) была покрыта татуировками, и выражение лица имела самое свирепое. Другая няня была очень даже миловидна.

— Гремучие змеи, — пожаловался папа Крошки, показав на камеру.

Крохотная няня прыгнула в Камеру Смертников, оттуда донеслись хлюпанье, тяжелое кряхтение и, в конце концов, отчаянный треск погремушки. Затем появился Шнифер Брякнулл, держа извивающуюся змею за шею.

— Ждоровенная, — сообщил он. — Я ей вшыпал.

— Брррр, — сказал папа Крошки.

— Чудешный шошед, гремучая змея, — сказал Шнифер. — Вшегда жнаешь, как она к тебе отношится. Или, во вщаком шлучае, где она находитша. Иж-жа трещотки.

— Ну, если ты кончил свою лекцию о мире животных, — сказала София Спёрла, — можно уже, хм…

К ним приближался рослый охранник.

— Привет, привет, что тут у вас? — громко спросил он, крутя ус и с интересом разглядывая Софию Спёрлу.

— Привет, привет, — подмигнув, сказала София Спёрла и подошла поближе.

Надзиратель был очень доволен, когда хорошенькая няня обняла его.

Потом хорошенькая няня отошла назад. В руках она держала какие-то предметы. Надзиратель прищурился. Он как будто узнал эти предметы. Определенно узнал. Свои подтяжки, во-первых. И пояс. Пока надзиратель узнавал, брюки сползли к его коленям. «Ай!» — сказал надзиратель и, застеснявшись, отвернулся к стене.

— Вожми свой пояш, — благородно сказала крохотная беззубая няня.

Надзиратель протянул руку назад и, не оборачиваясь, взял у няни длинную узкую вещь. Он уже продел ее в два ушка на брюках и только тут понял, что продевает не пояс, а гремучую змею. Змея с самого начала была в неважном расположении духа, а тут оно стало еще хуже.

— Ай! — опять сказал надзиратель.

Дойдя до поворота, папа Крошки, София и Шнифер оглянулись. Скажу тебе прямо, читатель, нелегко убежать от собственных брюк, когда они на тебе надеты. Надзиратель старался, как мог, но, кажется, его старания были напрасны.

— Уходим! — крикнула София Спёрла.

Они ушли. А в коридоре встретились с Примулой, Маргариткой и Питом.

— Порядок, — сказала Маргаритка. — Теперь мы знаем всё. Но нам нужен полный отчет о том, что происходит с няней Фантазм.

— Фатум…

— Не важно. И со Старшим, с Хунтой и всё остальное тоже. Ну?

— Я не знаю, — сказал папа Крошки.

— Отправляйся обратно в подземелье.

— Ладно, — сказал папа Крошки. — Членов Хунты произведут в герцоги. А меня сделают благородным графом.

— Почему?

— Потому что Старшого коронуют — и он станет Королем Нянягуа.

— Этого не будет, — сказала Маргаритка.

— Можешь нам поверить, — сказала Примула. — Итак, что ты выбираешь — тюрьму или корабль?

— Кхе-кхе, — сказал папа Крошки. — Я думаю, жизнь моряка — это вольная жизнь, и предоставляет много возможностей…

— В туалетах нижней палубы, — сказала Примула. — С дополнительными наручниками.

— Поверьте, — с чувством сказал папа Крошки, — в наручниках нет ни малейшей необходимости. Я поднимусь на борт другим человеком…

— Это как?! — удивились дочери.

— …в смысле, я усвоил урок.

— Хорошо.

Они направились к порту. Примула держала папу за одну руку, Маргаритка — за другую. Приятно было девочкам 12⁷/₈ и 10²/₃ лет идти по довольно противному городу, держась за руки с папой. Кроме того, инстинкт подсказывал им, что, если они отпустят руки, папа запросто может сбежать.

Когда они шли по набережной, к ним устремились было несколько полицейских, но, разглядев начальственные котелки, тут же дали задний ход.

— Что это? — вдруг сказала Примула. Она показала на какое-то возвышение наверху лестницы, где на причале стоял «Клептоман».

— Багаж! — воскликнула Маргаритка. — Он вернулся с гор!

— Хур, — сказал Багаж и протянул руку. В ней была бумажка, слегка перепачканная машинным маслом.

— Записка, — без труда догадалась Примула.

— От Кассиана, — не менее легко сообразила Маргаритка.

— Может, кто-нибудь прочтет? — поинтересовался Пит Фраер.

Маргаритка развернула бумажку. Откашлялась и, прищурясь, посмотрела на каракули: толстые и черные, они хорошо были видны в свете уличного фонаря.

— Тут сказано: «Интерестные проишествия. Буду у Арбла дел Морто каждый вечер в полден. Приближаетса крисис. Приходите скорей».

— Я добуду автобус, — сказал Пит. — А вы тащите харчи.

Они направились к «Клептоману».

* * *

Были сплошные баиньки. Но иногда Старшой видел сны.

Ему снилось, что он собирает головоломку, только называет ее голофоломкой, а Королевский Михаил сидит на верстаке и дает ему полезные советы. «Почему ты делаешь эту вещь, если она похожа на машину, а не на головоломку?» — спрашивал Михаил.

«Потому что Она так фелит, — отвечал Старшой голосом очень молодого существа. — И еще Она гофорит, что, когта я кончу, Она стелает меня Королем».

«Велит? — говорил Королевский Михаил. — Разве тот, кто принадлежит к челяди, может что-нибудь велеть Его Королевскому Высочеству Кронпринцу Беовульфу Исландскому?»

«Латно, латно», — говорил во сне Старшой.

«Нет, — упрямо продолжал Королевский Михаил, — покорнейше просит — вот что делает челядь».

«У Нее такие глаза…» — говорил Старшой.

«Глаза, буза», — сказал Королевский Михаил.

«ТА ЧТО ТЫ ПОНИМАЕШЬ Ф ГЛАЗАХ, — закричал во сне Старшой. — ТЫ, У КОТОРОГО ГЛУПЫЕ ЧЕРНЫЕ ПУГОФИЦЫ ФМЕСТО ГЛАЗ. А САМ НАПИТ ГЛУПОЙ ОПИЛКОЙ».

«Да, — сказал Королевский Михаил с большой обидой в голосе. — Можно быть из опилков, но с гордым сердцем».

«НЕЕЕЕТ! — закричал Старшой. — Я ЕГО ОСКОРПИЛ. ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО НЕТ ФУЛКАНА!»

Он проснулся от собственного крика.

На него смотрели Глаза.

За работу, — сказал голос. — Тогда я сделаю тебя Королем, и ты дашь мне клюююююч.

— СПЕРФА ФУЛКАН, — завопил Старшой, прижимая Михаила к груди.

Спатеньки, спатеньки, — сказал голос. — Бай, бай.

Храп.

11

Весело гудя, микроавтобус поднимался в горы. За рулем сидел Пит Фраер.