Что не стоит делать невидимке - Росс Уэлфорд

Джесмонд стреляет снова, и вода снова попадает в меня. Промахнуться сложно – я всего в метре от него.

Всё это занимает считаные секунды. Однако я-то знаю, что сделалась слегка видимой.

Я бросаю гитару с воплем «Лови, Бойди!», наплевав, что будет, если люди услышат голос из ниоткуда. Я надеюсь, что гомона зала будет достаточно, чтобы никто не смог понять, откуда доносится мой голос.

Вот только в тот самый момент, когда я воплю, люди вокруг меня замечают появление странных водянистых очертаний на том месте, где в меня попала струя, и в этой части зала воцаряется тишина.

Араминта Фелл, сидящая на ряд дальше, восклицает:

– О боже мой. Это опять оно!

Бойди ловит гитару за гриф, но к этому времени я уже бегу по проходу.

Некоторые из ребят поднимаются с мест, чтобы бежать за мной, или просто вытягивают шеи, чтобы получше разглядеть странное явление. Подозреваю, они думают, будто это часть выступления Бойди, ещё одна иллюзия.

За моей спиной мистер Паркер кричит:

– Сядьте, все сядьте! Дайте выступающим выступать – проявите толику уважения!

Но его никогда особо не слушались, и в зале поднимается суматоха – люди высыпаются в проход, чтобы разглядеть, что за чертовщина творится.

Ребята-осветители немного зажгли свет в зале, как только Бойди начал сходить со сцены, но он всё же не очень яркий.

Тем временем Джесмонд Найт палит из своего импровизированного водяного пистолета как при настоящей перестрелке, и кто-то с противоположной стороны прохода, задетый шальной струёй, открывает ответный огонь из собственной бутылки с водой. В меня попадает достаточно, чтобы я была по крайней мере частично видима народу, продвигающемуся по проходу.

Я слышу, как люди говорят: «Что это?» и «Гляди – там рука!», но в основном «О боже!» и кое-какие другие гораздо более экспрессивные выражения. Впрочем, в основном никто не уверен до конца, что они такое видят, так что довольно многие восклицают «Круто!» или «Ого!».

Райли Колман, который в прошлом году выиграл олимпиаду по физике, громко произносит, словно знает всё на свете:

– Ой, да бога ради – это просто игра света!

(Он прав, конечно: моя невидимость – это определённо «игра света».)

Я оторвалась от толпы на добрых несколько метров. Если мне удастся выбраться на улицу и убежать, люди не смогут меня разглядеть, я вполне уверена.

Из зала ведут двойные запасные двери – такие, с металлическими перекладинами, на которые нужно надавливать, чтобы открыть.

Я так и делаю – и замираю на месте.

Снаружи льёт как из ведра – настоящий муссон. Один шаг под дождь – и я стану полностью видимой, дождевой призрачной фигурой.

Я поворачиваюсь – прямо за мной примерно дюжина людей.

Я даже не уверена, что именно они видят. Пару капелек воды на моих волосах и лице? Как это вообще выглядит?

Позади этой небольшой толпы я вижу Бойди с перекошенным от страха лицом. В этот момент он делает нечто совершенно потрясающее. Он вопит.

– А-а-а-агх! Он нашёл меня! Это призрак Джими Хендрикса, и он меня карает!

Шикарно! Толпа немедленно оборачивается, чтобы посмотреть, как Бойди размахивает вокруг себя руками, делая вид, будто на него напали, и все смеются.

Я пользуюсь шансом и крадусь вдоль стены театра. Я вытираю воду с лица и откуда только могу, и у меня вроде бы неплохо получается.

Но тут Джесмонд отворачивается от Бойди и указывает на землю.

– Следы!

Я оставила цепочку мокрых следов, и они ведут прямо ко мне. Не мешкая ни секунды, я бросаюсь к главной двери из театра и врываюсь в школьный коридор.