Охота за Красной Шапочкой - Валерий Роньшин

Когда Григорий Молодцов спрыгнул с подножки трамвая, то первым, кто бросился ему в глаза, был невысокий лысоватый мужчина с родинкой на подбородке. «Кукарекин!» — пронеслось в мозгу Суперопера. Мужчина садился в бежевый «Бьюик». Молодцов подозвал такси.

— Куда едем, шеф? — спросил таксист.

— Гони вон за той тачкой, — приказал Суперопер.

…«Бьюик» проехал набережную Крюкова канала, потом Английскую набережную, затем Адмиралтейскую, далее Дворцовую…

Набережные только успевали отскакивать.

— Ты что, парень, из братвы? — поинтересовался таксист.

— Почему из братвы?

— Ну раз следишь за кем-то.

Молодцов рассмеялся:

— Нет, приятель, я из угрозыска.

— Понятно. А в той тачке кто едет? Убийца?

— Нет. Обыкновенный ворюга.

— А-а, — разочарованно сказал таксист. — Я-то думал, мы маньяка-убийцу преследуем.

Кукарекин переехал Литейный мост и опять погнал вдоль Невы, по Пироговской набережной. Доехав до Гренадерского моста, он остановился.

— Гляди, твои коллеги, — показал таксист.

Молодцов посмотрел и увидел свой милицейский «уазик». А в нем, разумеется, Димку с Чайниковым.

— Тормозни рядом с ними.

Таксист тормознул.

Суперопер расплатился и пересел в «уазик».

Чайников с Димкой вытаращили глаза:

— Григорий Евграфыч…

— Папа…

— Что вы тут делаете?! — накинулся на них Суперопер. — Я же вам приказал на Тверскую ехать!

— Мы и поехали, — начал оправдываться Димка, — а потом… — И он в двух словах объяснил ситуацию.

— Ясненько. — Молодцов, тоже в двух словах, рассказал, каким образом он очутился у Гренадерского моста.

— Выходит, Кукарекин и Хорькова знакомы, — сказал практикант.

— Да, любопытный поворот событий. — Суперопер достал из «бардачка» морской бинокль и поднес его к глазам.

Гренадерский мост был закрыт на ремонт. Прямо на дороге лежали кучи песка и щебня. Тут и там располагались вагончики ремонтников. Но самих рабочих почему-то не было видно.

Хорькова с Кукарекиным стояли у бетономешалки и о чем-то разговаривали. Кукарекин держал черный кейс.

— Шура, вруби, приемник, — распорядился Суперопер не отнимая от глаз бинокля. — Сейчас послушаем, о чем они секретничают.

— Есть, Григорий Евграфыч!

В динамике зазвучали голоса.

— Пойдемте на мост, — сказала Хорькова. — Там нам никто не помешает.

— А вы читать умеете? — Кукарекин показал на большой плакат. На плакате было написано:

«ПРОХОД ПО МОСТУ СТРОГО ВОСПРЕЩЕН! ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!»

Хорькова рассмеялась.

— Боитесь упасть в воду и промочить ноги?

— А вы не боитесь?

— Нет, не боюсь.

— Тогда идемте. — Они пошли на мост.

— Надеюсь, вы не забыли захватить с собой пульт? — спросил Кукарекин.

— Не забыла. А вы деньги принесли?

— Да. Они у меня в кейсе.

— Пятьдесят тысяч долларов? — Кукарекин кивнул.

Они дошли до середины моста и остановились.

— Мы похожи на влюбленную парочку, — сказала Хорькова. — Вы не находите?

— Не заговаривайте мне зубы, мадам, — резко ответил Кукарекин. — Лучше расскажите, как вы ухитрились украсть у Дзюбинского пульт.

— Я поменяла его на электронную записную книжку. Дзюбинский ничего не заметил. Поэтому ваш звонок был для меня большим сюрпризом. Как вы догадались, что пульт у меня?

— Тут и догадываться нечего. По глупой случайности я отдал ему пульт.

— А, так вы хотели отдать Дзюбинскому книжку, а отдали пульт?!

— Вы очень сообразительны, мадам.

— Значит, Дзюбинский вам был нужен только для того, чтобы установить микропроцессор в банковскую компьютерную систему?

— Естественно. Когда я обнаружил свой промах, я послал к Дзюбинскому Снегиреву. Она незаметно поменяла пульт на записную книжку. Но вскоре выяснилось, что она поменяла обычную записную книжку на обычную записную книжку. Кто-то успел раньше нее забрать пульт у Дзюбинского. И Снегирева сказала, что, по всей видимости, это сделали вы.