Трижды везучая - Шейла Тернейдж

К моему удивлению, гостиная совсем не была похожа на классную комнату. Вокруг неяркого восточного ковра стояли плетеные стулья и маленький диванчик, а под высоким белым потолком лениво вращал свои лопасти вентилятор. Когда мисс Ретцил взяла у меня из рук корзину, я уловила движение в углу, у вазона с большим папоротником.

— Мо, это помощник детектива Марла Эверетт, — сказала мисс Ретцил и направилась на кухню. — Марла, это Мо Лобо, одна из моих лучших учениц.

Лучших учениц? Внезапно я почувствовала себя гораздо уверенней.

Марла наклонилась вперед, и ее лицо с внимательно уставившимися на меня серыми глазами выступило на свет. Потом она пригладила свои короткие темные волосы и сказала:

— Детектив Мо Лобо, если не ошибаюсь. — Ее широкое лицо осветила улыбка. — Как поживаешь?

Я важно кивнула:

— Неплохо, спасибо. И вы, надеюсь, не хуже.

За окном колыхались листья форсиции, осеняя ее лицо и голубую блузку из грубого льна переливающейся мозаикой света и тени.

— Хочешь чего-нибудь, Мо? — окликнула меня из кухни мисс Ретцил. — Лимонаду, может? Я только что сделала свежий кувшин.

— Спасибо, — крикнула я и уселась. — На улице жарче, чем у черта в щипцах для завивки.

Марла отхлебнула из чашки.

— Джо сказал, что вы оформили то орудие убийства, что я отыскала. Спасибо.

— Кто сказал? — спросила мисс Ретцил, входя с двумя высокими стаканами лимонада.

— Детектив Джо Старр, — быстро уточнила я. — Я его имела в виду.

Мисс Ретцил дала мне салфетку и присела. Сперва я замялась, а потом расстелила салфетку на коленях. Однако когда мисс Ретцил положила свою на столик и поставила сверху стакан, я сделала то же. Потом огляделась.

— Славный домик, — сказала я. — Дейл в жизни не поверит, что я у вас была.

Она улыбнулась.

— Я рада, что тебе нравится, Мо.

— А у вас и кабельное телевидение, оказывается, есть, — сказала я, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть комнату. — А где ваши энциклопедии? Я же знаю, что у вас есть.

— Наверху, — сказала она. — Марла рассказывала мне про свою работу. Тебе тоже может быть интересно. Она занимается корреспонденцией детектива Старра, но и на место преступления тоже выезжает.

Марла глотнула еще кофе.

— Как я уже говорила, большинство моих дел связано с убийствами, — сказала она. — Но случаются и другие преступления — грабежи, подделка документов, похищения. Время от времени приходится заниматься даже поиском пропавших без вести людей, если уж совсем ничего не происходит.

— Пропавших без вести? — при этих словах я подскочила, словно пума.

— Правда? — Мисс Ретцил сочувственно покачала головой. — Джо не упоминал об этом.

— Такое редко случается, — сказала Марла, — обычно у нас других дел полно. Но если удается найти пропавшего человека и воссоединить семью, это просто замечательно. И наоборот — очень грустно, когда все труды без толку, особенно если в деле замешаны дети.

Я бросила кусок льда в свой стакан.

— А за давние висяки[36] беретесь?

Она улыбнулась, весело блеснув глазами.

— Боюсь, что нет. — Потом поднялась, высокая и стройная. — Если бы только хватало времени и на них… — Ее сандалии прошуршали по полу. — Прис, мне пора, вернусь дотемна.

Мисс Ретцил кивнула.

— Грустно, наверное, когда по выходным приходится работать.

Марла пожала плечами:

— Дома меня все равно никто не ждет. — Потом взглянула на меня: — Тебя подвезти, Мо?

Прежде чем я успела ответить, мисс Ретцил поднялась с кресла.

— Не беспокойся, Марла, я подброшу Мо, когда поеду в церковь. Мимо буду проезжать.

— Тогда увидимся на поминках, — сказала мне Марла и вышла.

«Бедная мисс Ретцил», — подумала я, провожая взглядом машину Марлы. В городе всего две дороги, а она до сих пор не разобралась, какая из них ведет к кафе, а какая к церкви.

Похоже, у нее топографический кретинизм — вот бы Дейлу поскорей рассказать!

Глава пятнадцатая

Церковные салки

Мертвый мистер Джесси оказался куда популярнее, чем живой.

Мы с Дейлом и Лавендером хоть и приехали пораньше, но обнаружили, что парковка у церкви уже забита. Люди сходились к сияющему белому зданию церкви неровными цепочками, словно бредущие к куску сахара муравьи. Окна церкви взлетали в небо, будто сложенные в молитве руки, а кладбище смотрело прямо на реку.

Лавендер поправил свой голубой галстук, глядя в зеркало заднего вида, а Дейл уставился в боковое и запустил пятерню в свою шевелюру.

— Этот галстук очень идет к остаткам твоего синяка, Лавендер, — сказала я.

— Спасибо, Мо, — кивнул он, — ты тоже ничего смотришься.

Я пригладила свое платье — черное с нагрудными карманами — и сделала вид, что не замечаю Аттилу Селесту, которая распахнула дверь белого «кадиллака» своей матери и уставилась на нас.

— Привет, Дейл, — сказала она, — неплохо выглядишь.

И это была сущая правда. Дейл красовался в шикарном костюме явившегося на похороны бандита — черные штаны, черная рубашка, черный галстук и черные шлепанцы. Аттила выставила из машины ноги так, будто ее колени с лодыжками были склеены, и откинула назад копну светлых волос. Дейл метнулся к ней, словно стрелка компаса к северу, и придержал дверь.

— Как мило с твоей стороны, — прощебетала она. — Мне очень жаль, что ты не смог прийти на мою вчерашнюю вечеринку.

— И мне, — сказал он.

Она его пригласила? И он мне ничего не сказал? Мой желудок дернулся, как издыхающий карп.

Она улыбнулась.

— И еще, Дейл, прости меня великодушно за… прошлое.

Прошлое? Это за то, что она пыталась лишить меня всех моих сбережений и до полусмерти перепугала Дейла? За то прошлое, когда он еще не стал самым знаменитым ребенком во всей Ниссовой Заводи?

Дейл покраснел.

— Да нормально. Мы с мамой всегда в эту церковь ходим, — сказал он так, будто Аттила и сама этого не знала. — Мама на пианино играет, а я сегодня буду петь. Надеюсь, тебе понравится.

Она спрятала свою умильную улыбку и сделала озабоченное лицо.

— Я даже не представляю, как ты умудряешься стоять и петь, — в ее голосе звучало искреннее удивление. — Это невероятно трудно.

Дейл перекатился с носков на пятки.

— Это как гонки, — сказал он. — Собираешься с духом, выходишь на старт, а дальше тебя несет до самого финишного флага.

К ним, жеманно семеня, подошла мать Аттилы.

— Поправь юбку, Анна, — сказала она, метнув колючий, как нож, взгляд на Дейла, и увела Аттилу.

Дейл подошел к нам неверной походкой, словно лунатик. Я толкнула его в плечо.

— Эй! — Он потер ушибленное место. — Это еще за что?

Но объяснять не было смысла.

— Ты правда сегодня поёшь?

Он кивнул с довольным