Кыш и Двапортфеля - Юз Алешковский

– Тогда говори быстрей эти правила! – заторопил я Снежку.

– Во-первых, у тебя должен быть помощник. Секундант называется… Им буду я. Я тебя провожу на дуэль и буду следить, чтобы всё было по правилам. Надо только купить бинты, вату и зелёнку.

При упоминании о бинтах и зелёнке я немного затосковал, но пересилил тоску, а Снежка продолжала:

– Во-вторых, сейчас я позвоню Вале, и она скажет, как вызывают на дуэль. – Снежка пошла и набрала Валин номер. – Валя? Это я. Скажи, пожалуйста, как вызывают на дуэль? Очень нужно. Да! Говорю нужно. Так… так… И всё? Он очень плохой человек… Мы ещё не знаем, какое оружие. Пока!

– Ну что? – спросил я, когда Снежка вернулась в комнату.

– Валя сказала, что сначала нужно бросить перчатку. А потом выбрать оружие. У тебя есть перчатки?

– Нет, я ношу только варежки, – сказал я и вспомнил, как каждую зиму мечтал поскорей стать взрослым, чтобы ходить в перчатках и иметь побольше свободных пальцев.

– Варежки некрасиво бросать. Нужно перчатки. Неужели у вас дома нет ни одной перчатки? – удивилась Снежка.

И тут, хотя мне очень не хотелось этого делать, я достал из шкафа новые японские перчатки в прозрачном мешочке, которые мама подарила папе, и спросил:

– По правилам нужно две кидать сразу или одну?

– Одну, – сказала Снежка. – Красивая какая перчатка! Боишься, что попадёт?

– Ничего я не боюсь, – сказал я. – А обратно можно потом забрать перчатку?

– Ты что? Ни за что! – воскликнула Снежка.

И я, не раздумывая, перерезал ножницами шёлковый шнурочек, соединявший перчатки, о которых давно мечтал папа, и одну спрятал в карман.

После этого я принёс из ящика с игрушками духовой пистолет – он стрелял палочкой с чёрным резиновым набалдашником – я сказал:

– Нужно намазать эту резинку чернилами или чем-нибудь вонючим. Лучше рыбьим жиром. Я попаду Рудику прямо в лоб. Смотри!

Я встал у окна, прицелился, нажал курок, и набалдашник прилип к кружку на обоях.

– Не очень мне это нравится, – сказала Снежка.

– Тогда вот две рогатки.

– Не знала я, что ты мальчишка с двумя рогатками! Это не ты, случайно, пробил камушком в том году мой самый красивый шар? И он лопнул на балконе, – сощурив глаза, спросила Снежка.

И мне пришлось давать честное первоклассное, что это не я и что я вообще ни разу не подбивал ни надувных шаров, ни голубей, а воробьев, наоборот, спасал. Рогатки же я нашёл и просто так положил.

– Рогатки не годятся. А если ты ему глаз выбьешь? – сказала Снежка.

– Тогда давай я его вызову плеваться. Я плюю дальше всех в нашем дворе, – предложил я и хотел точно плюнуть с порога в форточку.

Но Снежка меня остановила:

– Ладно. Сначала пойдём вызовем его на дуэль. А чем драться, потом придумаем. Пошли к нему в квартиру. Как он откроет дверь – ты сразу бросай ему под ноги перчатку. Вот так. И говори: «Ты негодяй, негодяй! Я вас вызываю на дуэль, потому что вы украли мою любимую собаку». Понятно?

– Понятно, – тихо сказал я и вздохнул, теребя перчатку.

И мне вдруг так расхотелось уходить из нашей квартиры, не дождавшись мамы и папы, и вкусного обеда, и футбольного матча по телевизору. А вдруг я сюда никогда, никогда больше не возвращусь?.. И навсегда покину Кыша…

И как только я подумал о Кыше, с меня как рукой сняло и грусть и страх.

– Пошли! – сказал я Снежке и первым вышел из квартиры.

Мы поднялись по лестнице к квартире Рудика. Я набрал в грудь побольше воздуха, позвонил и отошёл на шаг, размахнувшись перчаткой. В квартире, кроме залаявшей Геры, никого не оказалось. Но я не обрадовался, что дуэль откладывается, а ещё больше разозлился.

Я предложил пойти искать Рудика. Снежка согласилась.

Только перед тем как уйти, мы попили чаю, съели плавленый сырок «Дружба» и полбулки с колбасой, которую утром в мой портфель положила мама.

Потом Снежка взяла с книжной полки альбом Москвы и нашла картинку с памятником Пушкину. И мы долго на него смотрели.

– А может, он стоит и думает: «Зря я тогда на дуэль пошёл… Лучше бы сидел себе дома и писал продолжение «Золотого петушка», – предположил я.

– Пушкин так не мог думать, – сказала Снежка. – Наверно, это ты так думаешь.

Ничего на это не ответив, я одел на Кыша новенький ошейник.

«Рр-ы, – сказал Кыш, помотав головой, – не люблю ходить в новом!»

– А я, думаешь, люблю? – спросил я.