Спортивное предложение - Джеймс Олдридж

— Молодчина, Джози! — крикнул кто-то в толпе.

Были и еще приветственные возгласы, было и шиканье. Джози не замечала ни того ни другого. А Скотти сидел, подсунув ладони под коленки, и затравленно озирался.

Джози подъехала к своему углу на площадке. Деревянный стул убрали.

— Начинайте! Хватит тянуть! — неслись теперь крики со всех сторон.

Кто-то заорал:

— Где он, этот чертов судья?

— Погляди-ка на пони! — сказала Дорис Даулинг, дергая меня за рукав.

Пони встряхивал головой и уже галопировал вдоль ограды своего загона, словно ища выхода. Один раз он даже попытался перескочить через загородку, но тут же отпрянул, чуть не запутавшись в веревках.

У судебного стола шло какое-то совещание. Судья, Стрэпл, мой отец и подошедший к ним Эйр переговаривались, близко наклонившись друг к другу. Потом мистер Кафф, судебный пристав, прошел к Скотти, что-то сказал, и Скотти протянул ему уздечку. Пристав взял ее и положил на землю по ту сторону ограды. Так Скотти лишился своего секретного оружия.

Сторонники Скотти завопили:

— Это нечестно!

— Вы еще руки ему отрубите!

Сержант Коллинз, сидя на своем чистокровном жеребце, кричал во все горло:

— Порядок! Соблюдать тишину! Вы находитесь в суде…

— Слезай-ка лучше со своего вороного, Джо! — крикнул ему кто-то.

— Почему они отобрали у Скотти уздечку? — возмущалась Дорис.

— Не знаю, — сказал я. — Наверно, судья велел или Эллисон Эйр не согласился.

— Это несправедливо! — звонкий голос Дорис Даулинг донесся, вероятно, до самого судьи.

— Успокойтесь вы там! — крикнул мистер Кэннон.

Мистер Кафф повернулся к трибунам и зычным голосом объявил, что заседание суда открывается.

— В суде должна быть полная тишина. Если не прекратите шум, то судья прикажет очистить территорию от публики, и дело будет слушаться за закрытыми воротами.

— Ай да Кафф! — выкрикнули с трибуны.

Тут уж зрители сами зашикали друг на друга, и скоро замолкли даже самые неуемные крикуны.

Констебль Питерс встал у калитки, ведущей в маленький загон. Судья подошел к высокой трибуне, держа в поднятой руке платок. Наступила настороженная тишина. Я увидел, как Джози всем телом подалась вперед, а Скотти поднял пальцы ко рту, ожидая разрешения засвистеть.

— Вы готовы? — спросил судья.

Кажется, они ответили «да», но я не слышал.

Судья опустил руку с платком. Констебль Питерс отворил калитку.

Несколько мгновений пони недоверчиво смотрел на образовавшееся отверстие, потом рванулся вперед. Он пробежал по узкому проходу и остановился на большой площадке. И тут же мы услышали оглушительный свист Скотти и отчаянный крик Джози:

— Бо! Бо! Сюда, сию минуту сюда!

— Тэфф! — позвал Скотти, вынув пальцы изо рта. — Давай сюда!.. — И он прищелкнул языком.

Я с удивлением заметил, что Скотти смирно сидит на стуле, — должно быть, его предупредили, что вскакивать было бы нечестно по отношению к Джози.

Пони пробежал рысью вдоль ограды, снова остановился, вскинул голову и оглянулся вокруг, не обращая внимания на Скотти и Джози.

— Бо! Бо! — все громче звала его Джози, хлопая в ладоши. — Какой ты гадкий! Сейчас же иди ко мне!

— Тэфф! — крикнул Скотти и поднял руки над головой, будто держа уздечку. — Восемь часов, Тэфф! Восемь часов…

В это время Скотти обычно отправлялся в школу.

Пони посмотрел на Джози и сделал несколько шагов в ее сторону.

— Бо! Бо! Бо! — напрягая голос, звала она. — Иди же, милый! Иди!

Скотти снова неистово засвистел.

— Я не могу, не могу смотреть! — простонала Дорис Даулинг и опустила голову.

У меня было почти такое же чувство, но спортивный азарт взял верх.

— Сюда! — закричала Джози. — Сюда!

Пони сделал еще шаг к Джози, потом круто повернул к Скотти, но тут же остановился и посмотрел на судейский стол.

Я думаю, у всех в ту минуту мелькнула одна мысль: пони не только понимает, что он в центре общего внимания, но и нарочно разыгрывает из себя дурачка и дразнит всех своей нерешительностью…

Вот он повернулся и, словно испугавшись, бросился прочь. Джози и Скотти молчали. Оба, видимо, решили выждать, что станет он делать дальше.

Он остановился и опять повернулся.

— Что там происходит? — спросила Дорис Даулинг.

— Ничего. Вернулся на место.

В это время Джози и Скотти стали звать пони к себе. На этот раз в голосе девочки слышалось подлинное страдание.

— Бо! Бо!.. Ну, пожалуйста, подойди ко мне!.. А то, смотри, я никогда не прощу тебя… Никогда… Ну иди же…

Скотти старался сидеть смирно, но ему это плохо удавалось, он ерзал и подскакивал на стуле и снова звал пони:

— Восемь часов, Тэфф… Восемь часов… Пора!.. Слышишь?.. Тэфф! — завопил вдруг Скотти так громко и отчаянно, что где-то рассмеялись; это был единственный звук, раздавшийся с трибун.

А пони все кружил по площадке, не отзываясь на призывы, с таким видом, как будто ему хочется вообще выйти из игры. Когда он проходил мимо Джози всего в каких-нибудь пяти футах, она снова начала звать его, на этот раз так, словно она близка была к истерике:

— Бо! Ты отвратительный злюка! Как ты смеешь не идти, когда тебя зовут?

Голос ее прервался. Пони постоял, посмотрел на нее и пошел прочь. Джози яростно заколотила руками по подлокотникам своего кресла.

— Тебя надо бы отстегать как следует! Иди же сюда! Не будь таким гадким! — крикнула она ему вслед.

Теперь Скотти начал щелкать языком и легонько ударять ладонью по стулу. Но, когда пони остановился футах в пятнадцати и стал в него внимательно вглядываться, Скотти вдруг перестал его приманивать. Похоже было, что ему все это здорово надоело и он решил послать к чертям и пони и все на свете.

На мгновение воцарилась гнетущая тишина.

— Ну, что там? Что делает пони? — спросила Дорис Даулинг.

— Ничего. Ничего не делает, — нетерпеливо ответил я. — И Скотти тоже ничего не делает. Просто сидит, и все…

Скотти глядел на пони отчужденно и презрительно, словно тот перешел в лагерь его врагов.

— Бо! — Это был последний крик Джози, но пони только поднял голову и чуть вздрогнул шеей.

Однако этот крик отчаяния словно вызвал перелом. Пони вдруг двинулся прямо к Скотти и с ходу толкнул его так, что Скотти слетел со стула. Когда он поднялся и ухватился за шею пони, тот вздернул голову, поднял Скотти в воздух, но тут же стряхнул с себя. Это была их обычная грубоватая игра, которую оба так любили!

Весь стадион взорвался криками и одобрительными свистками!

— Это Тэфф! Теперь ясно, что это он! — вне себя от возбуждения кричал и я.