Когда лопата у могильщика ржавеет - Алан Брэдли

– Разве здесь не мило? – продолжила Ундина, рассматривая наш уютный пузырь.

Мы с Доггером синхронно кивнули и глотнули чаю.

– Нет ли у тебя где-нибудь «Пик Фринс»? – невинно приподняв брови, спросила она. Что сразу дало мне понять, что она шныряет по оранжерее, когда никого из нас тут нет. Доггер действительно держит упаковку этого печенья на полке с цветочными горшками. «На случай, если нас навестит Ее Величество», – однажды сказал он.

И однажды был случай, когда я ему поверила. Ходило множество рассказов о том, как покойная бабушка королевы неожиданно объявлялась в разных поместьях, требуя, чтобы ее накормили, и расправляясь с помощью трости со случайными ростками, пробивающимися сквозь древние кирпичи. Она тихо испустила дух несколько месяцев назад, и я лениво задумалась, осталась ли хоть какая-то трава у ворот Святого Петра?

Я улыбнулась, когда Ундина резко нарушила мои мысли:

– Думаешь, это был Астерион?

Я не хотела разговаривать об этом – ни сейчас, ни когда-либо. Я не могу это допустить.

– В греческой мифологии, – сказал Доггер, – Астерионом звали Минотавра, мужчину с головой быка, живущего в Кносском лабиринте.

– Правда? – Ундина выпучила глаза. Описание Доггера впечатлило ее куда больше, чем мое.

– Некоторые верят, – продолжил Доггер, – и я, пожалуй, склонен с ними согласиться, что миф о лабиринте зиждется на смутных ощущениях об извилистой структуре человеческого мозга. Возможно, кто-то изучал мозг врагов, павших в битве.

Я задержала дыхание. Доггер намеренно уводит разговор от опасности, с которой мы столкнулись, или он на самом деле ничего не знает об отце? Беседа начала напоминать мне ходьбу по канату, и я шла осторожно, качаясь между мифологией и перспективой внезапной, неожиданной насильственной смерти. Это случилось с майором Грейли и могло произойти с нами тоже.

– Можете догадаться, чем его кормили, этого минотавра? – спросил Доггер, глядя в глаза Ундине.

– Сосисками! – воскликнула она.

– Нет, – улыбнулся Доггер. – Каждые девять лет ему присылали людей. Четырнадцать мальчиков и девочек. Или это были девять мальчиков и девочек каждые четырнадцать лет?

Благослови тебя господь, Доггер, подумала я.

Ундина задергалась от волнения. Подобные мерзкие факты интересуют девочек в определенном возрасте, но у мальчиков этот интерес не проходит никогда.

– Какая часть Минотавра была быком? – уточнила она.

– Только голова, – ответил Доггер. – В остальном он был человеком.

– Батюшки! – сказала она. – Дыхание быка! Должно быть, это было ужасно для тех мальчиков и девочек.

– Да, – согласился Доггер, – полагаю, так и было.

– Дыхание быка! – повторила она. – Мы можем дистиллировать его и продавать как одеколон. «Вечер на Кноссе». Мы будем как сыр в масле кататься.

Повеяло незримым присутствием Карла Пендраки.

Но когда разговор ушел в сторону от каннибализма, я увидела, что Ундина заскучала. Она встала со своего ведра и начала бродить по оранжерее, перебирать различные предметы и озираться в поисках чего-нибудь еще интересного.

Она начала возиться с викторианской вазой, стоявшей раньше в спальне моей матери Харриет. Доггер всегда ставил в нее свежие цветы.

– Смотрите! – внезапно сказала она. – Дождь закончился.

Мы так погрузились в историю о быке и лабиринте, что даже не заметили.

– Теперь я пойду за грибами, – объявила она. – После дождя они будут расти как водоросли.

– Ты перемажешься, – заметила я. – Обуглившаяся трава – это страшная грязь.

Ундина резко хохотнула.

– Я уже в грязи, – сказала она, и это правда. С этой логикой не поспоришь. Ее платье и джемпер были испачканы сажей, лицо выглядело как у театрального шута. Миссис Мюллет будет вздыхать и вздымать руки к небу.

Маловероятно, чтобы поджигатель до сих пор скрывался в лесу. Доггер улыбнулся, и это означало разрешение.

Ундина бросилась к двери, потом остановилась и оглянулась.

– Ибу просто обожала бледные поганки, – сказала она, как будто ей это только что пришло в голову. – Она называла их «мои прыщавые мастера уговоров» и смеялась.

У меня кровь застыла в жилах, и я не удивлюсь, если Доггер тоже похолодел.

– Удачной охоты, – выдавила я. – Не забудь корзинку.

Когда она ушла, повисло долгое молчание. Доггер первым нарушил его.

– Она скучает по матери, – сказал он наконец.

Я смогла только кивнуть. Я тоже скучала по матери, но сейчас не время поднимать эту тему.

Я все еще грелась в теплом свете дружбы, но вскоре оно сменилось ощущением, будто все рушится.

Пришло время рассказать правду. Всю правду. Я не помню, когда я последний раз это делала. Словно адвокат защиты в Олд Бейли, спрятавший длинные пальцы под лацканы пиджака, я привыкла скупо делиться лишь теми фактами, которые требовала ситуация.

– Доггер, – начала я, – мне надо кое в чем признаться. Я была не до конца честна с тобой.

– О? – удивился Доггер.

Должна ли я рассказать ему и нарушить слово, или мы продолжим жить дальше с невидимым клином, вбитым между нами?

Я бросилась в омут с головой.

– Миссис Мюллет призналась мне, что в молодости майор Грейли ухаживал за ней. Но пожалуйста, Альф не должен узнать. Он безумно ревнив.

Доггер ненадолго уставился в затуманенное окно, потом посмотрел мне в глаза.

– Да, – сказал он. – Я знал об этом.

– Она тебе тоже рассказала?

– Логика требует, чтобы я молчал, – сказал Доггер.

Вот оно что: кожура еще одного банана, которую нужно переступить. Еще один спор – за и против, секреты и добродетельная дружба.

– Жизнь – это не терновый куст, да, Доггер?

– Да, мисс Флавия, это наверняка.

– Я ужасно хочу показать тебе кое-что, – внезапно сказала я, охваченная приступом дружелюбия. – Сбегаю в дом и принесу. Подождешь здесь?

Доггер кивнул, и мне снова вспомнилось, как масштабно он умеет молчать. Он излучал спокойствие, словно был высечен в камне. В этот миг он напомнил мне какого-нибудь великого каменного фараона в Луксоре, за исключением того, что Доггер восседал на ведре.

– Я мигом.

Влетела в дом, понеслась в лабораторию, схватила блокнот миссис Мюллет и рванула обратно. Я никого не видела и не слышала. Дом с тем же успехом мог быть покинут.

Доггер сидел там, где я его оставила. По всей видимости, он не пошевелил ни единым мускулом.

– Посмотри, – сказала я, сунув блокнот ему в руки.

Он до безумия медленно листал страницы, то и дело снова возвращаясь к предыдущим рисункам.

– Майор Грейли, – сказал он. – Я узнаю его. Кто это нарисовал?

Значит, он не в курсе.

– Миссис Мюллет, – сказала я.

Доггер тихо присвистнул. Я взяла на заметку, что нужно попросить его научить меня так делать. Этот свист таил в себе бездну возможностей, множество полезных функций, словно нож бойскаута.

– О чем ты думаешь, Доггер?

– Ни о чем, – ответил он. – У