Тайна отеля «Зимний дом» - Бен Гутерсон

«Сегодня двадцать шестое», – подумала Элизабет и вспомнила приглашение, которое Химсы ей вручили позавчера. Она была настолько расстроена ссорой с Фредди, что совершенно забыла про странное чаепитие, на которое её пригласили Селена и Маркус.

Элизабет закрыла дневник и вышла. Она стояла за стойкой, где Леона обычно отмечала и штамповала книги для выдачи. Селена, как всегда одетая в чёрное, стояла с другой стороны. Лицо её выражало безграничную любезность.

– Очень рада тебя видеть, – сказала Селена. – Надеюсь, Рождество прошло хорошо?

Элизабет очень смутилась. Она вспомнила своё первоначальное намерение воспользоваться предложением Химсов и заглянуть к ним в номер, чтобы узнать, что они там прячут. Но теперь идея остаться наедине с ними казалась ей не более привлекательной, чем поездка в Смелтервиль с тётей Пурди и дядей Бурлапом.

– Да, очень хорошо, спасибо, – сказала она.

Глаза Селены смотрели вверх, на третий этаж, и она, казалось, не слышала ответа Элизабет.

– Я так счастлива, – ответила она, посмотрев наконец на девочку. – Ты же придёшь к нам сегодня? Мы давно о тебе ничего не слышали и очень хотим пообщаться.

Её глаза гипнотизировали. Несколько секунд Элизабет пыталась придумать подходящий ответ, но не смогла этого сделать.

– Да, я приду, спасибо, – сказала она, не понимая, что говорит, и тут же осознавая, что идти в гости надо.

Селена хлопнула в ладоши.

– Увидимся ровно в четыре, – сказала она, попятилась от стойки и пошла к выходу.

Во время обеда Элизабет видела Фредди, который сидел далеко от неё. Сама она сидела за новым столом и пыталась получить удовольствие от поедания бутерброда в обществе людей, которых не знала и которые, такие милые на вид, не могли сказать ей ничего интересного. Потом она стояла в широком коридоре у входа в Зимний зал, смотрела на фамильное древо Фоллсов и изучала имена и даты жизни.

– Интересная группа, – произнёс голос позади неё. Она узнала голос и обернулась.

– Норбридж!

Дважды в день она отмечалась у него (а чаще – у Джексона), но этим их общение ограничивалось. Можно сказать, что последний раз она его видела перед Рождеством.

– Рада Вас видеть!

– Я тоже!

Он погладил бороду и указал на фамильное древо.

– Очень интересные люди. Каждый по-своему. Одни добрые, другие нет. Одни очень любезные, внимательные и заботливые, другие, пожалуй, не очень. Но это нормально. Я люблю в каждом его уникальность – и его эксцентричность.

Элизабет вообще не знала своих родственников, кроме тёти Пурди и дяди Бурлапа. Она представила на стене свое фамильное древо, такое коротенькое.

– У Вас большая семья, – сказала она.

Норбридж, казалось, был поглощён изображением. Он снова указал на древо:

– Например, возьмём Мильтона, сына моего двоюродного деда Ламберта. Выдающийся человек. Удивительно, как он открыл свой бизнес и начал производить вещи. «Зимний дом» тогда уже был прекрасным отелем, но у него было знание и видение, как его превратить в… в два раза более прекрасный отель. Или моя дражайшая тетя Равенна. Наидобрейший человек, какого только можно встретить, в своё время была известна как одна из самых красивых женщин в мире.