Приключение в наследство - Кирилл Кащеев

– Стой, шальные! – заорал караульный и вжался в стену, понимая, что оказаться на пути у табуна – верная смерть. Дробно молотя копытами по камням, кони пронеслись мимо… Прячущаяся в середине единственная всадница резко рванула узду, заставляя свою гнедую кобылу принять в сторону. Некоторое время лошадь и всадница боролись… а потом тетка Олена так стиснула колени, что несчастная кобыла захрипела и покорно выпала из табуна. За ней потянулись еще три оседланные и взнузданные коняки, привязанные за веревку к седлу. Раздалось хлопанье крыльев, и на луку седла, точно охотничий сокол, опустился здоровенный белый гусь.

– Быстро ты, – одобрила Олена, пронзительно гикнула, и всадница и кони скрылись в лесочке.

* * *

Толстый полковник замер, глядя на вздымающееся над крепостью огненное облако. Беспомощно выругался и, бросив телегу на дороге, яростным галопом погнал коня к воротам. И тут же рванул узду, пытаясь завернуть своего жеребца. Поздно. И-и-и-и-го-го! Несущийся навстречу табун и полковничий жеребец сошлись грудь в грудь, кони испуганно хрипели, грохотали копыта, полковник отчаянно цеплялся за узду, чтоб не упасть под копыта обезумевших коней… и не слышал, как позади, у оставленной им крепостицы, тоже грохнуло.

* * *

Стена пещеры вспучилась, точно в нее ударил великанский кулак, и ее разорвало. Внутрь плеснул язык огня, земляной пол сморщился, как скомканный шмат темной холстины. С сундука сорвало крышку, и по стенам пещеры хлестнуло землей, пламенем и… столовым серебром. Шандалы, и ложки, и чеканные поставцы с силой пушечных ядер разлетались по пещере. Тарелки со свистом резали воздух, молотя об стену, и – банг-банг-банг! – одна за другой посыпались Дмитру на спину. И наступила тишина. Речная волна вкатилась в пещеру, облизала вздыбленный взрывом пол и отхлынула, утаскивая за собой длинные черные полосы рыхлой земли. Медленно, точно боясь, что может рвануть снова, хлопец поднял голову. И размашисто перекрестился:

– Слава богу, все я верно прикинул! – Поднялся, отряхивая кожух. Слышно было, как суматошно бьют по воде весла – точно кто-то греб торопливо, изо всех сил, боясь не успеть…

Расталкивая кашу из льда и земли, деревянный нос лодки сунулся в только что возникший проем. Надсадно дыша, Катерина взмахнула веслами, Дмитро обеими руками вцепился в борт.

– Вот завсегда мне самое тяжелое! – растирая гудящие от боли руки, простонала Катерина.

– Тебе тяжелое? – аж подпрыгнул Дмитро. – Это меня чуть не замуровали с голоду помирать, а потом чуть насмерть не взорвали!

– Вот я и говорю – вы, хлопцы, всегда чего полегче ищете! Один взрывает – так то ж удовольствие, меня попросил бы кто тебя взорвать, я б с радостью! Второй – взрывается, тут вовсе ничего делать не надо. А дивчина веслами маши! – она ткнула себя пальцем в грудь, чтоб не перепутали, кто тут дивчина. – Сами грузите, у меня руки болят! – и уселась на бочонок, всем видом демонстрируя, что пальцем не шевельнет.

С козырька берега свесилась веревка, быстро перебирая руками, по ней ссыпался Савка и тут же подобрал валяющуюся на земле серебряную ложку, сунул ее за голенище.

– Брось! – прошипел Дмитро и ногой спихнул самую большую кучу посуды в воду. Савка жалостно охнул. – С твоей жадностью нас поймают раньше, чем дело справим! А ну берись! – и он ухватился за ближайший бочонок, с трудом заваливая его набок. Савка, хоть и сопел обиженно, подскочил, подставил руки, и первый бочонок аккуратно лег на дно лодки. За ним последовал второй, третий, четвертый… Пещера пустела.

– Тяжеловата! – с сомнением оглядывая низко просевшую лодку, бросил Дмитро.

– Так, может, сестрицу твою оставим? На что она нам сдалась? – предложил Савка.

– Я вам оставлю! Я вас самих тут… – пробубнила Катерина, взбираясь на нос лодки.

– Оставим. Кой-чего. – Дмитро криво ухмыльнулся… вытащил из-за пазухи некогда отданный ему полковником план – и водрузил его посреди опустевшей пещерки, придавив для верности вывалившимся из сундука серебряным подсвечником.

– Не сильно-то оно лодку и облегчит, – хмыкнул Савка.

– Зато как пану полковнику або пану гетману приятно будет вместо золота да моего трупа вот это найти! – кивая на оставленный план, хмыкнул Дмитро.

Аккуратно, чтоб не свалиться в ледяную воду, хлопцы вскарабкались на бочонки… Савка оттолкнулся веслом, и, плавно покачиваясь, лодка отплыла. Течение развернуло ее и потащило вниз по реке, с силой приложив бортом о торчащий из воды камень. Один из бочонков покачнулся… и с гулким плюхом ухнул в воду, мгновенно исчезнув в выбеленных льдинками струях. Савка дернулся было ему вслед… лодка зачерпнула бортом воду.

– Не дергайся! – рыкнул на него Дмитро.

– Найдут… – провожая бочонок страдальческим взглядом, охнул Савка.

– Кто найдет – тому удача. Не нырять же, – отрезал Дмитро.

Течение уносило лодку с золотом все дальше от пещеры.

– Жалко, река не замерзла, на санях лучше было бы, а то мы вот-вот потонем, – глядя, как лодка проседает по самый борт, испуганно пробормотала Катерина.

– Ничего, сейчас полегче будет, – ответил Дмитро, поднимаясь в лодке во весь рост.

– А может… не надо? – вдруг шмыгнул носом Савка, жалобно глядя то на Дмитра, то на Катерину. – Это ж… Сколько золота! – простонал он, шало глядя на груду бочонков. – Сейчас перепрячем, а потом вернемся!

– И вот тут-то нас и поймают! – подхватила Катерина. – Если еще раньше сами найдут – и пан гетман будет все воевать и воевать, а смерть гулять и гулять по Волыни та Киевщине! Нет! – она решительно мотнула головой, так что коса заскакала по плечам. – Вы не можете – сама сделаю!

– Да сиди уж! – зло цыкнул на нее Савка и вытащил из-за пояса топорик.

Взмах! И топор с хряском врезался в бок бочонка. Сверкающая струя золота хлынула через борт в воду. Хрясь! Дмитро вспорол бок другого бочонка – рыбьей чешуей в реку потекло серебро. Тускло взблескивали в лунном свете рубины и смарагды, булькали в воду перстни с перлами и осыпанные диамантами пряжки…

– Гляди, чтоб снова целый бочонок не ухнул, а то и впрямь выловят, как тепло придет, – предостерегающе бросил Катерине Дмитро, но та уже отобрала у Савки топорик и сама всадила его в бочонок.

– Не будешь ты на маминой крови жировать, пан! – выбрасывая за борт горсть драгоценностей, пропыхтела она. – И на Рузе… и на пане дьяке… и на Янке-подмастерье… и на соседях наших… Не быть тебе князем, гетман! – сталкивая наполовину опустевший бочонок за борт, прокричала она, и крик ее, точно ведьмовское заклятье, пронесся над рекой.

– Ты что делаешь? – увидев, как Савка торопливо перекладывает золото и серебро из другого бочонка в большие кошели, вскинулась она. – Не смей! То все с мертвых снято!

– Наша доля тут тоже есть, а мертвые не обидятся, после того что мы сделали, – с неожиданной суровостью ответил хлопец. – А без грошей в путь пускаться – и впрямь пропасть. А потом нам с Дмитром снова, как на Киеве, к хозяевам в кабалу? Нет уж, хватит! На, спрячь! – он протянул по кошелю Дмитру и Катерине, а третий сунул за пазуху. – Ну что – последний? – глядя на вскрытый бочонок, негромко сказал он.