Приключение в наследство - Кирилл Кащеев

Мама открыла глаза. Долго смотрела в потрескавшийся белый потолок. В голове крутились смутные воспоминания: резкая боль в животе, тошнота, испуганные дочки, волокущие ее к сельсовету.

– Господи, они хоть сами не отравились? – Мама резко села на постели. Ярко озаренная веселым утренним солнцем спальня была пуста, раскладушки девчонок аккуратно заправлены. Мама спустила ноги с кровати, нашарила вьетнамки и медленно пошлепала вниз. И застыла, придерживаясь за дверной косяк и ошеломленно глядя на галдящих у крыльца сельсовета людей.

– А если участковый вас насчет клада допрашивать будет? – озабоченно спрашивала Кисонька у сидящего на крыльце Влада. – Родственничек наш… потомок… наверняка ему расскажет.

– Во-первых, какой клад? Все бред и выдумки! – отрезал Влад. – Во-вторых, если и есть клад, так у моего бывшего напарника вон полные карманы старинного серебра и даже золота! Думаю, милиции этого хватит. А в-третьих… чтоб не привлекать внимания, съездим на месяц в Париж! Посмотрим, как у нас получится с антикварным бизнесом, может, и сработаемся. Я ведь говорил, что хочу расширяться? Едем, Нюрочка?

– Я собиралась с тетей, – потупившись, пролепетала сидящая рядом с ним Нюрочка.

– Не поеду! – отрезала Греза Павловна. – Толпы на Елисейских Полях, распродажи эти в «Шанель»… – она демонстративно содрогнулась. – В моем возрасте начинаешь ценить тишину и неиспорченную свежесть природы! – и лихо сдвинув набекрень шляпку из золотистой соломки, она метнула на деда Арсения завлекательный взгляд из-под широких полей.

Дед смущенно поскреб чисто выбритый незагорелый подбородок и одернул пиджак, в последний раз надеванный на вручение ему книжечки ветерана труда.

Не обращая на них внимания, ближняя бабка наседала на Мурку:

– Внученька моя, Ликочка, и сыночек Коленька – они ж не такие, як те бандюганы! Они ж не ради денег! Тобто, они-то ради денег… але ж заради меня! Чтоб меня в город забрать! У них зарплаты маленькие, а у меня пенсия, в городе все дорого! Отпустили бы вы их, а? Шо ж мне, на старости лет – одной?

– Да поймите же вы! – отбивалась Мурка. – Участковый ваших Ликочку и Коленьку уже видел, вот вернется он с машиной, что мы ему скажем? Что они перегрызли наручники и сбежали? – Мурка взмахнула рукой…

Стоящая в дверях мама с трудом повернула голову в ту сторону… И остолбенела. На земле, скованные в гирлянду одолженными у коровы деда Арсения наручниками, сидели рядком Николай Дмитриевич, Лика, Леша с обожженным и почерневшим от пороха лицом, Рюша… и еще какой-то совершенно неизвестный мужик.

– Девочки, а что это с ними? – слабым голосом спросила мама.

Девчонки дружно обернулись – и с радостным писком кинулись к маме, норовя одновременно пощупать ей лоб и посчитать пульс.

– Мам, ты только не волнуйся, тебе наверняка нельзя волноваться! А с ними ничего особенного, они просто клад искали!

– А мы? – озадачилась мама.

– Ну-у… Мы немножко по-разному искали, – протянула Мурка. Покосилась на Влада с Нюрочкой и тихонько пробурчала: – А кое-кто даже нашел.

– А это кто? – Мама перевела взгляд на неизвестного мужика.

– А это… господин Косинский. Тоже. К сожалению, – вздохнула Кисонька.

– Он родственник или однофамилец? – нахмурилась мама.

– Вообще-то я Рябцов, – поднял голову «родственничек». – Но это не мешает мне быть потомком моего великого предка! Единственным, слышите, вы, наглые самозванцы!

– Мам, он не родственник! – радостно обернулась к маме Кисонька. – Он даже не однофамилец!