Динка - Валентина Осеева

– Какой Виктор? – морща лоб, спрашивает Марина.

– Ну, Виктор... Сахарная Голова... – хмуро поясняет Катя.

– Ах, тот! Зачем же он приедет? Ты ведь написала ему письмо... Ай-яй-яй!.. Неужели еще надеется, бедный? – с сочувствием говорит Марина.

Катю раздражает сочувствие сестры.

– Ни на что он не надеется, он мой жених! – словно бултыхнувшись с размаху в холодную воду, неожиданно объявляет она.

– Подожди... Ты дала согласие стать его женой? – быстро и требовательно спрашивает сестра. – Когда?

– Я написала ему письмо... – упавшим голосом отвечает Катя.

Марина, широко открыв глаза, молча смотрит на бледное, убитое лицо сестры и, медленно сплетая и расплетая свою косу, тихо спрашивает:

– Зачем ты это сделала, Катя?.. Только не лги... В детстве ты всегда говорила мне правду... Зачем ты это сделала?

Катя закрывает лицо руками и молчит.

– Катя, – бросаясь к ней, горячо говорит сестра, – скажи, что случилось? Я видела, как ты металась эти дни, но я не понимала... У тебя что-нибудь произошло с Костей?

– Нет-нет... – отворачиваясь, говорит сестра, и на глаза ее набегают слезы. – Костя тут ни при чем. Я просто решила, что так будет лучше для меня, для нас всех... Мы всегда будем вместе. Вместе будем воспитывать твоих детей... – тихо говорит Катя. – Я смогу помочь тебе...

Марина с ужасом смотрит на нее и, опустив руки, медленно качает головой:

– Никогда ни я, ни мои дети не примут такой помощи. Слишком дорогой ценой будет заплачено за нее, Катя... Но мне кажется – я все поняла...

– Нет-нет, ты ничего не поняла! – пугается сестра.

– Нет, Катя, я поняла. Ты не веришь, что вернется Саша... Ты боишься за меня, за детей... Ты не веришь! – с болью говорит Марина. – Я всегда вижу в твоих глазах это неверие... и, помнишь, тогда, когда я мерила любимое Сашино платье... и всегда... Я только молчу, я не хочу говорить об этом, я очень берегу эту уверенность в том, что Саша вернется, и в том, что все еще будет хорошо. Я всегда смотрю вперед и вижу только хорошее... Я, Катя, вижу... – Марина подняла голову, крупные слезы медленно катились из ее сияющих глаз. – Я вижу не только себя и Сашу... Я такое хорошее вижу...

– Ну, так чего же ты плачешь? – обнимая ее, ласково усмехается Катя. – Видишь хорошее и плачешь!

– Так от хорошего и плачут, – улыбнувшись и вытирая слезы, сказала Марина. – Я от плохого не заплачу, нет! И я не боюсь жизни. Я не боюсь бедности! Мне наплевать, что у меня нет денег! Я буду кормить своих детей мучной похлебкой и не заплачу! Потому что вот тут у меня... – Марина прижала руку к сердцу и замолчала.

Катя тоже молчала, думая о своем.

– Ну хорошо, – нетерпеливо сказала Марина. – Я считаю, что ты сделала глупость и надо ее исправлять. Жаль Виктора! Это действительно хороший, мягкий человек. Но еще больше жаль Костю. Мне просто будет стыдно и больно смотреть в глаза Косте, если он узнает, что ты собиралась сделать.

– Но он знает... я сказала ему, – с отчаянием прошептала Катя.

– Ты сказала? Ты решилась сказать любимому человеку, что выходишь замуж по расчету?

– Я все сказала... и он ушел... Он уже не вернется... Все равно... у меня уже ничего нет, Марина! – вытирая слезы, прошептала Катя.

– Да... На его месте я не простила бы этого, – безжалостно сказала Марина. – Когда ты сказала ему?

– Сегодня...

– Бедный Костя! Он так поспешно ушел... Сейчас, конечно, не спит... А у него столько дел, столько нужно ему душевных сил, напряжения! – задумчиво сказала Марина и, глубоко вздохнув, махнула рукой. – Другая девушка пошла бы за ним на край света...

Катя молча плакала. Старшая сестра накинула на себя халат и, выдвинув ящик стола, бросила на стол конверт и бумагу.

– Что ты хочешь делать? – спросила Катя. Но Марина быстро-быстро настрочила несколько строк, запечатала конверт и сухо сказала:

– Завтра я разбужу Алину и скажу, чтобы она передала это письмо Виктору. Я прошу его, чтобы, прежде чем говорить с тобой о замужестве, он постарался повидать меня. Вот и все!

Глаза у Кати посветлели.

– А я запрусь в своей комнате, – сказала она.

– Почему? Это совсем неудобно. Можешь поговорить с ним об отвлеченных вещах.

– Ну еще бы! Сидеть друг против друга, как два дурака! Мне совершенно не о чем с ним говорить! – возмутилась Катя.

– А о чем же ты говорила бы, если бы он оставался твоим женихом? – язвительно спросила сестра.

– Мало ли о чем! Прежде всего мы обсудили бы мое условие.

– Какое условие? – удивилась Марина.

Катя вынула из-под подушки листок, на котором крупным четким почерком было написано несколько слов.

– Я хотела поставить ему условие... – сказала она.

Сестра взяла у нее из рук этот листок и медленно прочла вслух.

– «Никогда не разлучать меня с теми, кого я люблю...» То есть с Костей? – лукаво спросила она и, разорвав на мелкие части листок, бросилась в постель. – Все это глупости, Катя! Давай спать!

Через полчаса обе сестры спали.

По лицу младшей бродила счастливая улыбка.