Твой последний шазам - Ида Мартин

— Сколько это стоит?

Макс с Артёмом удивлённо повернулись в его сторону.

— Диснейленд много стоит? — повторил он.

— Много, — ответил Артём.

Трифонов удовлетворенно кивнул:

— Ладно, поезжай. Мы сами тут.

— В Диснейленде классно, — сказал Дятел. — Знаете, какой у них слоган? «Самое счастливое место на земле». Там есть правило No Sad Kids. Если сотрудник парка видит грустного ребенка, он должен его утешить или развеселить. Я бы хотел в Диснейленд.

— Нашелся мне тут грустный ребенок, — я пихнул его в бок.

Он замолчал. Но отчего-то грустно стало всем.

Артём встал.

— А как же фермеры? — предпринял ещё одну попытку Макс.

После того нашего «кукурузного забега» его переклинило на фермерах. Никак не давало покоя, чего они там так тщательно охраняют. И кто они вообще такие. Из-за того, что у них было оружие, фермеры казались Максу очень подозрительными. Он даже подбил Артёма на вылазку к их дому за скошенным полем, и они на полном серьёзе обсуждали, как туда забраться и всё разузнать.

— Никиту возьми. Я в вас верю, — Артём победно потряс кулаком, закинул на плечо рюкзак и ушёл.

Провожать его мы не пошли. Даже Макс. Торопились на площадку.

Пандора медленно прокатилась мимо нас на аллее, Артём посигналил, мы вяленько помахали руками.

В этот день нам предстояло «убиться» на площадке и все это понимали. Даже у Трифонова, у которого в мыслях уже поселился Диснейленд и Зоины восторги, энтузиазма не было никакого.

Понемногу раскачались. Большие куски, хоть и тяжелее, но куда приятнее носить. Вытащил часть оконной рамы или блок стеновой панели и сразу видно, что дело идёт. А оставшаяся куча камней, кирпичей, досок, стёкол, руберойда, мелких цементных осколков и песка, казалась нескончаемой. Старались больше таскать на носилках. Нагружали по максимуму. Так что когда отрывали их от земли, мышцы на руках норовили вот-вот лопнуть от натуги.

Артём вернулся неожиданно. Минут через пятнадцать, после того, как мы взялись за дело. Очень тихо подкатил на машине, вышел и курил, облокотившись о капот, ждал, когда посмотрим в его сторону. Он успел переодеться в рабочую одежду и всем своим видом показывал, что он как минимум Бэтмен, готовый пожертвовать собой, ради спасения Готэма.

С его появлением боевой дух нашего сникшего отряда заметно возрос и мы, почти не прерываясь на обед, к шести часам всё-таки «дожали» злосчастную кучу.

После чего, изображая первобытные победные танцы, скакали размахивая лопатами под орущих из Пандоры Palaye Royale. Девчонки на крыше хохотали, но нам было пофиг.

Саша тоже смеялась. Её «сделка» закончилась два дня назад, однако она всё равно приходила. Это было странно и нагло.

Впрочем, после той моей выходки я с ней больше не разговаривал. Даже извиняться не стал. Решил пусть думает, что хочет.

А вечером, дружно «забив» на девчонок, долго сидели у мангала, болтая о всякой ерунде.

Дым от костра смешался с запахами леса, жареного мяса, сигаретного дыма и нашей, пропитанной солнцем кожи. Между ветвей проглядывали звёзды и до меня вдруг дошло, что имел в виду папа, говоря, что в восемнадцать все хотят изменить мир.

А потом Артём предложил пойти на озеро и все сразу согласились.

Вода оказалась тёплая, как в ванной. Над ней клубился туман. Мы купались голые, а потом валялись на земле, ощутимо подмерзая, но пытаясь впитать в себя этот утренний холод, чтобы потом вспоминать о нём во время дневной жары.

— Между прочим, земля лечит, — сообщил Дятел, распластавшись на пузе лицом вниз и раскинув руки так, словно собирался обнять весь земной шар. — У неё отрицательный ионный заряд и соприкосновение с ней разжижает кровь.

— Мне такое нельзя, — сказал Трифонов. — В моей крови, после капельниц и крови-то не осталось.

— Точно осталось, — заверил я. — Раз заражение было, значит что-то же заразилось.

И тут вдруг Артём как заржет. Смеялся, смеялся, мы всё понять не могли, чего его так прихватило. Потом, наконец, выдавил:

— Деда вспомнил, который к тебе ходил.

Трифонов усмехнулся.

— Он ко всем ходил.

— Но спал-то с тобой.

— В соседней палате дед один лежал, — пояснил нам Тифон. — С провалами в сознании. У него и днем случалось, но особенно ночью. Вставал и бродил по коридору, а потом вместо того, чтобы к себе вернуться, к нам приходил и ложился в мою кровать. Первый раз я реально до жути перепугался. Просыпаюсь оттого, что кто-то под бок пытается привалиться. Эти, — он кивнул в сторону Артёма, — долбанутые на голову оба, так что я спросонья решил, что это очередной прикол и чуть деда и не прибил. Хорошо неудобно было, пока разворачивался, лицо его увидел.

Глаза открыты, белки глаз в темноте светятся. Лежит на боку и смотрит. Я аж чуть с кровати не слетел. Прикинь, ты просыпаешься, а перед тобой старый дед.

— Я бы заорал, — признался я.

Вообще-то историю про деда мы с Лёхой слышали раз двадцать, а Зоя, вероятно, и того больше, но каждый раз она производила на меня впечатление.

— Так я и заорал!

— И чего? — с любопытством спросил Дятел, который в отличие от меня её не знал.

— И ничего. Деду хоть бы что. Лежит и зырит. Костик проснулся, говорит, мол, всё ясно. Я такой: что тебе ясно? А он: к кому покойники приходят и в кровать ложатся, до утра не доживают. Я бы вскочил, да у меня нога подвешена была. А дед такой: Это я покойник? Я ему: Ну не я же. Он, мол: Понятно. Так я и знал. И лежит. Я ему говорю: пошёл вон. А он: Это моя кровать. Я в ней умер и никуда теперь не уйду. Я: иди к суициднику. Ему всё равно, а я ещё жить собираюсь.

Короче, пока Артём ржать не начал, я так и не мог врубиться, что происходит. Дед тоже.

А потом дежурная сестра примчалась. Свет включила, ну и выяснилось, что он палату перепутал. Позже ещё несколько раз так было. Я к нему уже привыкать начал, но, то что спать мешал бесило, конечно. И что в кровать лез тоже.

Трифонов прикурил, а потом продолжил:

— Гаврилович его фамилия. А имя не знаю. Припрется. Разбудит. Сначала тихо лежит, а потом начинает разговорами доставать. Я так и не понял, кем он на самом деле был. Каждый раз что-то новое придумывал. То дрессировщиком в цирке работал, то гражданским пилотом, то геологом. То у него жена акробаткой была, то стюардессой, то медсестрой. Но во всех историях она якобы сбежала от него с цыганом. Его на этой теме клинило. Если вдруг начинал, не остановишь. А мне много не надо, я и сам себе всякого надумать могу. Иногда так триггерило, что хоть выписывайся, а утром отпускало. Но под вечер опять. Суицидника в итоге пробрало — побежал свою красноволосую проверять. Короче, дед тот всем нервов неслабо попортил.