Твой последний шазам - Ида Мартин

— Не знаю, — усмехнулся Артём. — Я отлично спал и нифига не нервничал.

— Это потому что не из-за кого было. Посмотрел бы я на тебя сейчас.

— А что сейчас? Чего мне волноваться? — Артём сел. — Я вот одного не пойму, как можно серьёзно относиться к бабе, которая может тебя кинуть? Ну свалит и попутного ветра. Ни тепло, ни холодно. Другая будет. Гораздо хуже, когда хочешь, чтобы свалила, а она нависает, сопли по стенам размазывает, предъявляет что-то.

— Но ты же не знаешь, что там твоя сейчас делает. Может она уже себе цыгана присмотрела? — пошутил Тифон.

— Вита? — Артём покачал головой. — Вита — ангел, а ангелы святые. Но вот, если бы у меня была подруга, как твоя рыжая, я бы точно нервничал.

— В каком смысле? — Трифонов резко принял вертикальное положение.

— Да, в самом прямом. Строит глазки всем на право и налево. Скажи, Котик?

— Без понятия, — безразлично откликнулся Макс. — Я её не видел.

— Слышь, — Тифон угрожающе развернулся к Артёму. — Ты вот прям сейчас договоришься.

— Ладно, ладно, — рассмеялся тот. — Шучу.

— Зоя — хорошая, — подал голос Дятел. — Они с Андреем с первого класса дружат.

Тифон благодарно кивнул Дятлу.

— В школе учились, проще было. По-любому виделись. А сейчас, кажется, что в любой момент можем просто выпасть из жизни друг друга.

— А ты женись, — подколол я. — Тогда точно никуда не денется.

— Это от загонов не спасает, — неожиданно серьёзно отозвался Артём. — Ещё хуже будет. Дед тот прав был. Лучше сразу убей.

Тем утром мне снилась купающаяся в озере Саша. Её вещи: шорты, блузка и нижнее бельё лежали на берегу, и я знал, что она голая. Сидел в камышах и ждал, когда она выйдет. Но она всё не выходила. Играла в воде с кем-то, кого я толком и не видел. Вода очень блестела на солнце. И сквозь этот блеск я пытался разглядеть Сашину сияющую кожу на плечах, руках и открытой груди.

Больше ничего не происходило, но сон был томительно приятный и проснулся я весь взмокший от жары с горячим чувством влюбленности.

Впервые за всё это время мне приснился кто-то кроме Зои, а это что-то да значило. Фиг с ним, с Трифоновым. Ему-то до Саши дела нет.

Я решил, что нужно будет сходить и поговорить с ней. Объяснять, что я нарочно тогда себя так повёл. Расстроился из-за того, что она мне нравится, а я ей нет.

И тут вдруг вспомнил про апельсин и про надпись. Глянул на часы — пять двадцать.

Дятел спал запутавшись в простынях, Трифонов, как бревно — лицом вниз.

Я тихо встал, оделся, отыскал баллончик, который притащила Саша.

Небо светилось розовым светом. И вокруг стояла идеальная, нежная тишина.

Я спокойно вышел на территорию Юпитера через дыру, которую показала нам врачиха, но где искать нужный корпус представлял приблизительно. Знал, что возле фонтана, а на стене звёздная мозаика.

Дорожка перед корпусом была широкая, асфальт гладкий и чистый. Одно удовольствие оставить памятную надпись.

Было немного свежо и голые руки покрылись мурашками. В стёклах верхних этажей играли розовые отблески. От асфальта шло тепло, а от фонтана приятный запах чистой воды.

Я встряхнул баллончик, выпустил пробную струю и старательно вывел большущую букву «Я». Белые капельки краски осели на ногах. «Люблю» тоже далось без труда, но перед тем, как написать последнее слово, я остановился и завис.

Постоял так немного, затем сделал глубокий вдох и одним махом закончил фразу, поставив на конце восклицательный знак. Отошёл немного в сторону и залюбовался — вышло размашисто и красиво: Я ЛЮБЛЮ ЗОЮ!

Жаль, что она не увидит.

Саша обязательно подумает на Тифона. И вспомнив, с каким лицом он говорил: «я таким не занимаюсь» меня разобрал дикий смех.

Вернулся к себе, лёг и тут же уснул. А проснулся, было уже два.

В первый момент я перепугался, а потом дошло, что сегодня должны рушить второй корпус и у нас выходной.

Выполз из домика, прошлёпал босиком до бочки и облился с головой. Затем тихо вошел в восьмой домик и включил чайник. Кровать Артёма была пуста. Значит точно уехал.

Налил себе зеленого чая, нашёл пачку овсяного печенья с изюмом и блаженно развалился на улице за столиком.

Мышцы немного ныли, но это была приятная, тонизирующая боль, и чувствовал я себя очень энергетически заряженным.

И тут заметил на дорожке Бориса. Удивительно — второй раз за два дня.

— Эй, ребят, там по вашу душу полиция, — издалека крикнул он. — Сейчас подъедут.

Однако эта информация, как и то, что он торопился предупредить, оказалась совершенно бесполезной, поскольку в ту же минуту белая полицейская машина выкатилась из-за поворота.

Полицейских было двое. Всё, как полагается: толстый и тонкий. Только толстый был очень толстый, прямо-таки жирный. И высокий. Красный, одутловатый и обливался потом. А тонкий выглядел тонким, только в сравнении со своим напарником.

От удивления я перестал жевать и застыл не шевелясь, не дыша и, кажется, даже не моргая. Мелькнула мысль о кукурузе, но то было два дня назад.

— Добрый день. Капитан Можаев, — тонкий козырнул, а толстый грузно свалился на лавку и, мне показалось, что от такого перевеса меня немедленно катапультирует в космос, но лавочка только хрустнула, а стол накренился в его сторону.

— Дай воды, — попросил он.

Я достал бутылку и стакан.

— Сколько вас здесь? — спросил Можаев.

— Пятеро, — ответил я, но потом вспомнил, что Артём уехал и поправился. — Четверо.

Он огляделся по сторонам.

— Где остальные?

— Спят.

— Тащи всех сюда и документики подготовь, — толстый то и дело вытирал лоб платком.

— А чего случилось?

— Что случилось, то случилось, — неопределенно ответил Можаев. — Давай, живо.

Через пять минут парни выползли из домиков. Тифон с Дятлом хоть штаны натянули, а Макс так и вышел в трусах.

Паспорт вынес только Тифон. Терпеливо дождался пока толстый посмотрит и сразу забрал.

— Ладно, — сказал Можаев. — Садитесь и рассказывайте, что нашли, где и как?

Мы зависли минут на пять. В воздухе, казалось, слышно, как ворочаются наши мозги.

— Простите, — произнес Трифонов скрипучим, как ржавая калитка, голосом. — Вы не могли бы пояснить, о чем идет речь.

Опыт общения с полицией у него был довольно приличный, и он умел с ними разговаривать так, чтобы не нарываться и аккуратно соскочить.

— Ну, вот начинается, — покачал головой толстый. — Вы же взрослые парни. Давайте без этого.