Остров ученых - Эдуард Успенский

Пираты с ломиками подступают к бочке. В это время бочка начинает качаться, раздается страшный грохот и свист.

— Свистит, — удивляется Сашафонин.

— Кто свистит?' — спрашивает главарь.

— Бочка свистит, шеф.

— Дети, дети, — снисходительно разъясняет Адис-Абеба. — Свистеть могут электрички, соловьи, милиционеры, но уж никак не винные бочки.

Пираты снова подступают к таре. Свист и грохот повторяются.

— Шеф, — спрашивает Сашафонин, — может быть, в этой бочке милиционер?

— Или электричка? — добавляет Чубарик.

— Что я слышу? Мне стыдно за вас. Вскрывайте! — командует атаман.

Крышка бочки слетает, и из нее высовывается Афанасий Петрович.

Под носом у него палка, изображающая усы. Из носового платка сделана борода, а на голову, как тюрбан, надет маленький бочонок.

— У-у-у, — кричит он, — ложись!

Пираты ложатся.

— Ты кто? — спрашивает Чикага.

Я страшный дух,

Я грозный дух!

Я винный джин,

Я стою двух!

У-у-у! — машет руками.

— Странное дело, — удивляется респектабельный Сашафонин. — Джины бывают в бутылке — это я знаю. Но джин из бочки?! Потрясающе!

— Бросай оружие! — командует «джин».

Чикага, Чубарик и Сашафонин выполняют команду.

— И ты бросай! — кричит «джин» главарю.

— Минуточку, минуточку! — отвечает Адис-Абеба, поигрывая пистолетом. — Если ты действительно дух, то тебе не страшны пистолеты. Зачем их бросать?

— У-у-у! — не имея других доводов, гудит Афанасий Петрович.

— У-у-у! — спокойно отвечает главарь. — Если ты в самом деле джин, покажи чудо.

— Да, — соглашается Сашафонин, а Чикага тянется к своему автомату.

— Хорошо, — недовольно говорит «дух». — Я вас сейчас усыплю.

Проходит по сцене, размахивая руками и завывая:

— У-у-у! Фонарика здесь не видели?

— Нет, — отвечает Адис-Абеба и прячет руку с фонарем за спину. — Не видели.

— Ну тогда… тогда, — говорит Афанасий Петрович и хватает с пола автомат Чикаги. — Тогда руки вверх! — Он вспрыгивает на бочку и кричит: — Операция «Адис-Абеба» закончена!

Пираты выполняют приказание. Атаман тоже поднимает руки, но в последнюю секунду он включает волшебный фонарь. Афанасий Петрович мгновенно засыпает и, выронив автомат, проваливается в пустую бочку.

— Операция «Адис-Абеба» продолжается! — торжественно провозглашает атаман. — Убрать его!

Сонного Афанасия Петровича извлекают из бочки и уносят за кулисы в сырой и холодный подвал.

— Ну фонарь! Во фонарь! — восхищается Чубарик.

— Мировецкий, — поддерживает Чикага. — Если бы этот фонарь был у меня в Америке, я бы сделал такое дело!

— Какое? — спрашивает Чубарик.

— Я бы свел счеты с одним полисменом.

— Как?

— Я бы подошел к нему, — Чикага подходит к Чубарику, — усыпил бы его фонарем. Потом бы взял кусок угля и нарисовал бы ему усы. Вот так, — рисует усы на Чубарике. — Здорово?

— Здорово! — соглашается тот.

— Потом бы я намазал ему щеки! (Мажет.) Хорошо?

— Хорошо. А что дальше?

— Взял бы у него пистолет… (Берет пистолет у Чубарика.) Взлохматил бы ему волосы. (Демонстрирует.) И связал бы ему шнурки на ботинках. Правильно?

— Отле! — соглашается Чубарик.

— А потом разбудил бы его и подсунул бы под нос зеркало! Вот так!

— Ой, — кричит Чубарик, увидев свое изображение. — Кто это сделал? Кто посмел? Это же ты сделал? Да я тебя! — хватается за пустую кобуру. — Ну, смотри! — Хочет побежать за Чикагой, но из-за связанных шнурков растягивается во весь рост. Быстро поднимается и снова гонится за обидчиком. Но справиться с Чикагой не так-то просто. На ходу Чикага выхватывает саблю у Сашафонина, вспрыгивает на стол и, направив острие в грудь Чубарика, запевает:

Жулик и бродяга,

Вырос я в Чикаго,

В городе, где слабым места нет.

Где в ночных налетах

Банды сводят счеты

И решает споры пистолет.

Во время школьных перемен

За мной гонялся полисмен,

Хотел в участок отвести меня, бедняга.

Но я проворен был и скор,

Коварен, ловок и хитер,

Недаром с детства дали кличку мне — Чикага!

(Пританцовывает на столе.)

И пока учитель

Что-то про числитель

И про знаменатель бормотал,

Я в карманы куртки

Складывал окурки,

А потом ребятам продавал.

Во время школьных перемен

За мной гонялся полисмен,

Хотел в участок отвести меня, бедняга.

Но я проворен был и скор,

Коварен, ловок и хитер,

Недаром с детства дали кличку мне — Чикага!

— Стоп, мальчики, — говорит напряженно о чем-то думавший шеф, — я, кажется, придумал одну замечательную штуку. Что там один полисмен! Скоро весь мир будет в наших руках! С этим фонарем можно делать все что хочешь — грабить банки, захватывать корабли и угонять межконтинентальные ракеты. Потому что против него бессильны ружья, танки, пулемет и даже легкая зенитная артиллерия.

— А как это сделать? — спрашивает Чикага.

— Сейчас узнаете. А ну-ка, Сашафонин, приведи сюда эту ученую братию.

Сашафонин уходит.

— Зачем, начальник? — не понимает Чубарик.

— Потом узнаешь. А сейчас вот что: что бы я ни говорил, во всем мне поддакивайте. Ясно?

— Ясно, — отвечает Чубарик. — Только непонятно.

— Чудак. Они должны для нас сделать одно дело. Теперь понятно?

— Теперь понятно, шеф. Только теперь неясно.

— Ладно. Потом поймешь.

Входит Сашафонин со всей ученой братией и Афанасием Петровичем.

— Слушай, Плюсминус, — говорит Адис-Абеба, — а мы все-таки вас всех уважаем. Очень уважаем.

— Берем за хвост и провожаем, — вмешивается Кеке.

— Цыц! — говорит главный пират. — Сказано уважаем, значит, уважаем. А? — обращается он к остальным пиратам.

— Да, — подхватывают пираты, — еще как.

— Ужасно уважаем!

— Просто любим!

— Дай я тебя поцелую, — говорит Сашафонин, приближаясь к Плюсминусу.

— Ну так вот, — продолжает атаман, — мы решили сделать вам подарок. Мы решили от вас уехать.