Чумной доктор - Кевин Сэндс

Я ничего не видел.

Кто-то тащил меня по полу, усыпанному обломками. Кто-то большой и страшный, с шаркающей походкой. На миг мне померещилось, что мы с снова в кладовой с Мельхиором. Я задёргался. Большие руки поддержали меня.

– Всё в порядке, – сказал Том. – Это я.

Я перестал сопротивляться. Болела рука. Болело всё. Том протащил меня ещё несколько футов, и сквозь дымку начал пробиваться солнечный свет. Я лежал на улице, пытаясь отдышаться. Наконец, подняв голову, я увидел, что осталось от склада.

Почти ничего. Фасад здания более или менее сохранился, но половина складского помещения была полностью разрушена, превратившись в груду разбитых камней. Кое-где ещё что-то горело, и поднимался дымок.

Окна другого склада, стоявшего напротив, разлетелись вдребезги. Куски, оторванные от его фасада, валялись на земле, став кучей мусора. Мы с Томом выглядели ужасно – были с головы до ног покрыты каменной пылью и грязью. Лицо Тома перемазала засохшая кровь из длинной глубокой царапины на лбу. От рубашки осталась едва ли половина – она обгорела; кожа на спине Тома покраснела и покрылась волдырями. К порезу на боку прибавилась ещё одна рана. Я видел, что Том сильно припадает на правую ногу.

Я чувствовал себя ненамного лучше. Ножевая рана на плече пульсировала болью. Ещё сильнее – почти невыносимо – ныло предплечье. Я был почти уверен, что оно сломано. Голова раскалывалась от боли. Я надеялся, что, по крайней мере, череп не треснул.

– Где Салли? – спросил я.

Том указал рукой. Она лежала позади меня, возле стены одного из ближайших складов. Как и мы, она была покрыта серой пылью. Из её носа, скособоченного влево, вытекала струйка крови. Салли перевернулась и застонала, держась за бок.

Знаю, вопрос был глупый, но я всё равно его задал:

– А доктор Парретт?..

Том не ответил. Да и что он мог ответить? Доктор Парретт – вместе с Мельхиором и Галеном – должен был оказаться в самом центре взрыва. Он мог выжить лишь чудом. А Лондону в этом году чудовищно не хватало чудес.

Я взял Тома за руку. Он сжал мою и опустил голову. И мы ещё долго стояли так.

Мы трое оказались не единственными выжившими. Генри, хотя он и был несколько ближе к центру взрыва, тоже выбрался. Он вылез из-под обломков и привалился к стене соседнего здания. Одна его нога была вывернута под неестественным углом.

Он ошарашенно уставился на обломки, что-то бормоча себе под нос. Казалось, Генри повторял одно и то же снова и снова, но он был слишком далеко, и я не мог разобрать слов.

Я попытался подняться на ноги. Мир завращался перед глазами. Том осторожно усадил меня на место.

– Не двигайся, – сказал он.

Но я попытался снова.

– Мы не можем позволить Генри уйти.

Том вздохнул. Как и я, он просто хотел, чтобы всё это закончилось. Тем не менее он, хромая, направился к маленькому человечку. Он успел сделать лишь несколько шагов и замер. Со всех сторон приближалась толпа. Разумеется. Взрыв был слышен далеко. Люди Лондона, обычно прячущиеся в своих домах, вышли посмотреть, что случилось. Они окружили нас, щурясь и моргая от пыли и дыма.

Несколько человек кинулись к Темзе, чтобы наполнить ведра водой и потушить ещё не угасший пожар. Остальные просто стояли и смотрели. Я с удивлением заметил среди толпы отряд городской стражи. И был изумлён ещё более, когда увидел человека, который проталкивался мимо них, держа в руке письмо. Это был магистрат Олдборн.