Дело о драгоценных рыбках - Джон С. Клэр

Солнце уже село. Пара древних старичков сидела на террасе. Они что-то невнятно бормотали друг другу и разглядывали проходящих мимо людей. Морской Старик стоял со своей лодкой и сортировал улов.

— А я бы сейчас рыбки съел, — сказал Ник.

— Только не это, — поморщилась Ришель. — Я рыбу терпеть не могу.

— Как это ты терпеть не можешь рыбу? Она же очень красивая.

— Да это просто мерзость, фу. Смотреть противно. Она, даже когда живая, выглядит, как дохлая, — затараторила Ришель. — Ив ней полно костей.

— Костей? Да ты ее просто есть не умеешь, вот и все.

— Кость может застрять у тебя в горле. И ты подавишься и умрешь. Ты знаешь королеву?

— Лично незнаком, — ответил Ник.

— Так вот, она рассказывала, что ее мать, королева-мать, давилась всякий раз, когда ела рыбу. И ее приходилось везти в больницу. Каждый раз, когда во дворце подавали рыбу, карета «Скорой помощи» стояла наготове, чтобы мчаться в больницу.

— Сказки все это, — фыркнула Санни.

— И вовсе не сказки, — обиделась Ришель. — Это чистая правда!

— Папа говорит, что, если в горло попала косточка, нужно проглотить большой кусок хлеба, чтобы протолкнуть ее вниз, — сказал Элмо. t

— А что, если она не вниз пойдет, а вылезет из горла внутрь и проткнет тебе сердце? — не сдавалась Ришель.

На это трудно было что-то ответить, но Санни все же попыталась.

— Не думаю, что такое возможно, Ришель.

— Возможно или нет, мне это не грозит, — невозмутимо произнесла Ришель. — Я не люблю рыбу — и точка.

Угадайте, что у нас в этот день было на ужин? Бедняжка Ришель! Да-да, отец решил угостить нас свежей рыбкой. Спагетти отпадали, ведь пришлось бы ехать в Нак-Нак, чтобы пополнить запасы орегано. Поэтому он просто купил семь упитанных рыбок у компании рыбаков, которых встретил на берегу. Не у Морского Старика. Гарри никогда не распродавал свой улов. Он замораживал его на «черный день» или дарил друзьям-горожанам. У него, наверное, холодильник уже доверху забит, позавидовал отец. Он обожал рыбу.

Отец почистил рыбу и запек ее целиком — с глазами и всем остальным. Я думал, Ришель стошнит, как только она глянет на свою тарелку. Признаюсь, мне и самому было не особенно приятно смотреть на эти вытаращенные глаза. Но рыба была восхитительна на вкус. Она просто таяла во рту.

Мы уселись вокруг скатерти, расстеленной прямо на полу. А вместо стульев у нас были подушки.

Мне было очень неудобно так сидеть, ноги у меня затекли уже через несколько минут. Но остальные, похоже, ничего не имели против.

Папа постоянно спрашивал, нравится ли нам ужин, поэтому Ришель прикинулась, что она просто в восторге. Мы все подкладывали куски хлеба поближе к ней, так что скоро рядом с ее тарелкой лежала целая гора. Но отец, конечно, не понял юмора.

Когда Ришель закончила есть, у нее на тарелке лежали горки полупережеванной рыбы пополам с костями, как будто она почти каждый кусок выплевывала, чтобы, не дай бог, не подавиться косточкой.

А вот тарелка Ника выглядела совершенно иначе. Там лежал начисто обглоданный рыбный скелетик — без единого кусочка мякоти на нем.

— Как вы пообщались с Элси Скиннер? — спросил отец.

— Думаю, мы убедили ее превратить свой магазин в лавку деликатесов, — усмехнулся Ник.

— Когда-нибудь так и случится.

— Ей это очень не понравилось, — про-чавкала Лиз с набитым ртом.

— Не думаю, что ей вообще что-нибудь когда-нибудь нравилось, — заметил Элмо. — Но язык у нее просто без костей. Она совершенно заморочила голову этому бедняге-рыбаку, правда?

Все рассмеялись, а я нахмурился. У меня из головы не выходила таинственная личность за занавеской.

— Беда Элси в том, — начал отец, — что она одинока. Живет одна-одинешенька, и не с кем ей словечком перекинуться, за исключением тех, кто заглядывает в ее магазинчик. Но Элси в курсе всех событий в Баньян-Бее. Она просто притягивает к себе слухи и сплетни, как паук, который ловит мух в свою сеть. Если вам показалось, что она вас невзлюбила, послушайте, как она отзывается о Блисс Белл.

— При чем тут Блисс Белл?

— А они находятся в состоянии войны. Элси не может пережить, что Блисс купила два дома по обе стороны от своего собственного.

— Это те, которые вот-вот рухнут?

— Точно. Блисс приобрела их, чтобы ей не докучали шумные соседи. Чтобы жить в покое и уединении.

— А миссис Скиннер какое до этого дело? — Лиз даже подалась вперед, настолько она была захвачена рассказом. Она обожала такие истории.

— Те две семьи, которые уехали, закупали продукты в магазине Элси, — объяснил отец. — Но это еще не все. Там была какая-то история с сыном Элси, Энди. Он был, по-видимому, очень трудным подростком.

Отец положил нож и вилку и отодвинул тарелку от себя, удовлетворенно вздохнув.

— Хорошо-то как!

— А дальше что? — не отставала Лиз. — Ну, с Энди и Блисс Белл?

— Как-то ночью Блисс застала его болтающимся вокруг ее дома. — Отец пожал плечами. — Она божилась, что он пытался взломать замок. Может, так оно и было. Она заставила полицейских составить протокол, и ему в конце концов пришлось убраться из города. С тех пор и по сей день Элси не разговаривает с Блисс.

— Милый старомодный городок, — рассмеялась Лиз. Ее глаза блестели.

Милый старомодный городок. Как бы не так, подумал я. Наше первое впечатление о Баньян-Бее как о мирном, спокойном месте развеялось как дым. Сержант Блуэтт, Элси Скиннер, Блисс Белл. В их грубости и неприветливости было что-то подозрительное. По сравнению с этим городком Рейвен-Хилл был просто верхом дружелюбия и жизнерадостности.

После ужина мы убрали со стола, я взял свой альбом и принялся рисовать портреты. В общем-то в реалистической манере, только слегка шаржируя. Поскольку мы жили в мире смешных несообразностей, я поместил людей, которых рисовал, в совершенно несвойственной им ситуации.

Первый набросок я не стал раскрашивать. Это был портрет папы, как будто бы он работает архитектором и сидит в своем офисе. Я надел на него приличную рубашку-поло, нарисовал ему короткую стрижку и карандаш за ухом.

На следующем рисунке был мой Морской Старик, только без своей лохматой бороды. Вместо этого он был облачен в костюм, галстук и жилетку. И с бутылкой минеральной воды.