Тайна Африканского Колдуна - Валерий Роньшин

— Конечно, знаю, — не моргнув глазом соврала я.

— Похвально, похвально. — Старик разгладил свою пышную бороду. — А вот скажи, почему наше озеро называется Богатое?

— Без понятия, — на сей раз честно призналась я.

— Хочешь расскажу?! — загорелся директор. — Весьма любопытная легенда.

— Ну расскажите, — из вежливости согласилась я.

И Курицын начал рассказывать:

— Давным-давно жил в этих краях один русский барин, сказочно богатый. Звали его Порфирий Дормидонтович Скуратов. Больше всего на свете он любил острые ощущения. Поэтому каждый год отправлялся путешествовать по диким, неизведанным местам. И вот однажды, когда Порфирий Дормидонтович путешествовал по Африке, решил он из русского удальства искупаться в Лимпопо. Причем именно в том месте, где водилось множество крокодилов. Скинул Скуратов одежду да и бросился в мутную воду. А крокодилы, в свою очередь, бросились на Порфирия Дормидонтовича. И если б не африканец Мадунга, к счастью оказавшийся неподалеку, остались им от Скуратова одни воспоминания.

Смелый негр дикими воплями распугал всех крокодилов и вытащил русского путешественника на берег. Тут-то и обнаружилось, что прожорливые твари успели откусить Скуратову ногу. А какой путешественник без ноги?.. Вот и пришлось Порфирию Дормидонтовичу возвращаться в Россию. А в благодарность за спасение он взял с собой Мадунгу и назначил ему хорошее жалованье.

По приезде в Россию Скуратов поселился в Задонске. Как раз в этом самом доме. А у соседей была дочка на выданье, Лизавета. Вскоре Скуратов и Лизавета познакомились, подружились и обвенчались. И все бы хорошо, да, на беду, пошла как-то Лизавета в озере искупаться и — утонула… Тебе не скучно, дитя мое? — прервал свой рассказ Курицын.

— Ну что вы, Лев Николаевич, — ответила я, с трудом сдерживая зевок, — очень интересно.

— …Горю Порфирия Дормидонтовича не было границ. Он так убивался по несчастной Лизавете, что прислуга начала опасаться за его рассудок. И, как выяснилось, не зря. Сошел Скуратов с ума. Продал свои имения, а вырученные деньги обратил в слитки чистого золота. Сложил он все это золото в громадный сундук, вывез на середину озера и бросил в воду. А затем и сам туда бросился. С тех поп наше озеро и стали называть "Богатое". Директор умолк.

— А сундук с золотом никто не искал? — поинтересовалась я.

— Еще как искали. Но не нашли.

— А негр?

— Что негр?

— Куда он-то делся?

— На родину вернулся. В Африку.

— А-а… Ну продолжайте.

— Собственно, я уже почти закончил. Сразу после того, как Лизавету похоронили, Скуратов пригласил из Петербурга скульптора, и тот сделал мраморное надгробие в виде ангела с крестом. Если у тебя будет желание, дитя мое, сходи как-нибудь на кладбище, посмотри. Замечательная скульптура.

— Вы же говорили — это легенда, — напомнила я.

— Легенда, конечно, — не спорил директор. — Но всякая легенда частично основана на реальных событиях.

Я поглядела в окно. Дождь перестал.

— Пойду, пожалуй.

— Ой, а я еще хотел тебе рассказать об истории развития животноводства в нашем крае.

— Как-нибудь в другой раз, Лев Николаич. Мне пора на боковую.

Курицын улыбнулся.

— Не рановато ли, дитя мое?

— В самый раз, — заверила я его. — Сегодня ночью я иду в "ночник".

— Куда?.. — не понял директор.

— В ночной клуб "Сивка-Бурка". Чудаковатый старик всерьез расстроился.

— Это ж настоящий притон. Там собираются, мягко говоря, плохие люди, А ты ведь еще совсем маленькая.

— Маленькая, да удаленькая, — бойко отметила я и потопала в гостиницу. Спать.