Мышьяк к чаю - Робин Стивенс

Подо всей своей благовоспитанностью она столь же пылала любопытством по поводу леди Гастингс и мистера Кёртиса, как и мы.

Но к этому моменту разговор между ними выглядел законченным, леди Гастингс простукала каблуками обратно в сторону гостиной, а мистер Кёртис пробормотал «виски» и заторопился обратно в столовую.

Я больше ни секунды не могла вынести того, что лежу в пыли под сервантом, поэтому я выкарабкалась наружу, пинаясь и стукаясь головой, и шлепнулась на ковер, пыхтя, точно выброшенная на берег рыба.

Но не успела я моргнуть, как Дейзи оказалась рядом.

– Ты слышала? – прошипела она.

– Не в состоянии представить, как я могла это пропустить, – съязвила я и выплюнула комок пыли.

– Точно! Быстро в библиотеку, пока Алстон не вернулась и не отправила нас спать! Мы должны быть готовы к их рандеву!

Я замерла, и внезапно что-то неприятно сжалось у меня в животе: да, я услышала все то же самое, что и Дейзи, но не была уверена, что мы поняли одни и те же слова одинаково.

Мистер Кёртис замышлял недоброе… но я также знала, что иногда взрослые люди парами удаляются в тихие комнаты по самым разным причинам. Что, если это как раз такой случай? Та ли эта тайна, которую должно расследовать детективное агентство?

– Дейзи… ты уверена? – спросила я.

– Хэзел, – отрезала Дейзи. – Ты хочешь доказать, что мистер Кёртис преступник, или нет?

С этим спорить я не могла.

10

Мы промчались через холл и оказались в библиотеке.

Едва мы открыли дверь, как жар от горящего камина ударил мне в лицо и пощекотал его, словно румянец. Комната оказалась пустой, и Дейзи махнула в сторону тяжелых штор, скрывавших оконный альков в задней части помещения. Мы забрались туда – я мрачно подумала «снова прятаться», – и Дейзи задернула занавески перед нами.

Мы уселись на подоконники – наши лица обдавало теплом, а спины мерзли – и принялись ждать. Дейзи немножко поддернула тяжелую ткань так, чтобы получилась щелочка для подглядывания, и даже вроде подпрыгивала от возбуждения, ну а я откровенно нервничала.

Я не могла перестать беспокоиться… что, если я права?

Нам не пришлось долго ждать, дверь открылась, и вошел мистер Кёртис: физиономия наглая до невозможности, руки в карманах. Он выглядел веселым, но все равно вздрогнул, когда за его спиной негромко скрипнули петли.

– Видишь? – прошептала Дейзи. – Он чувствует себя виноватым!

Но это была мать Дейзи, она скользнула в библиотеку, придерживая меховую накидку так, словно мерзла.

– Теперь будь бдительна, – одними губами произнесла Дейзи, глядя на меня в полумраке. – Мы должны запомнить все, что он ей скажет, чтобы потом рассказать дяде Феликсу.

Но вскоре стало ясно, что запоминать особенно нечего.

Леди Гастингс и мистер Кёртис некоторое время смотрели друг на друга большими круглыми глазами и ничего не говорили. Если он и собирался одурачить хозяйку Фоллингфорда, выманить у нее хотя бы вазу Мин с лестничной площадки, то он выбрал странный способ.

– Моя дорогая, – произнес мистер Кёртис. – Моя дорогая…

А потом он схватил леди Гастингс и пылко ее поцеловал.

Я едва не рассмеялась: взрослые выглядят так чудно и уродливо, когда целуются, а мистер Кёртис и мать Дейзи проявили столько энтузиазма в этом деле.

Но затем я глянула на Дейзи.

Ее руки были прижаты к открытому рту, а глаза распахнуты до предела, так что она смотрела и смотрела на мать и мистера Кёртиса, и слезы бежали по ее щекам и падали на сплетенные пальцы.

Я никогда не видела, чтобы Дейзи плакала.

Я вообще не думала, что она способна ронять слезы, как все обычные люди!

Но как только я увидела, что с ней происходит, как тут же поняла, что все очень серьезно: ведь это была мать Дейзи, и мать Дейзи была замужем за отцом Дейзи, и не предполагалось, что она будет целоваться в библиотеке с посторонними мужчинами. Вообще не предполагалось, что она будет целоваться с другими мужчинами!

Дверь библиотеки ударилась о стенку, и внутрь влетел Берти.

Стивен появился сразу за ним, и я четко увидела его искаженное лицо в веснушках – в глазах шок, рот открыт почти так же, как у Дейзи, – и тут Берти заорал во всю глотку:

– МАМА!

Леди Гастингс и мистер Кёртис отпрыгнули друг от друга, словно их ударило током.

– Берти! – задохнулась леди Гастингс. – Мистер Кёртис просто…

Дверь распахнулась снова, в какой уже раз, и через порог шагнул дядя Феликс.

– Маргарет, ты здесь? – спросил он. – Я хотел… Что это?

– У меня был приватный разговор с Денисом, – сказала леди Гастингс. – Берти прервал нас.

– Приватный разговор, да? – спросил Берти, лицо которого пылало. – Не говори ерунды, мама, последнее время ты делаешь это слишком часто. Если бы все зависело от меня, я бы… О! Пойдем, Стивен, оставим этих идиотов.

Он повернулся и буквально протолкался к выходу из библиотеки, спотыкаясь от ярости. Стивен последовал за ним, бросив один последний шокированный взгляд на мистера Кёртиса.

«Бедный Стивен, – подумала я. – Оказаться в центре такого. И бедная Дейзи…»

Она все еще всхлипывала.

Дядя Феликс посмотрел на леди Гастингс, затем на мистера Кёртиса, потом обратно, и я увидела, что он все понял.

– Итак, Маргарет, – сказал он. – Чем же вы тут на самом деле занимались?

В его мягком голосе неожиданно прозвучала угроза.

– Я не понимаю, что вам за дело! – сказал мистер Кёртис. – Это свободная страна!

– Во-первых, – промурлыкал дядя Феликс, – так уж случилось, что я брат Маргарет. Во-вторых, я бы хотел узнать больше о вас, мистер Денис Кёртис. Какой антикварный дом вы представляете, что-то я запамятовал… «Кристис»?

Мистер Кёртис замер.

– Не ваше дело! – прорычал он, и вся вежливость исчезла из его голоса. – Я не говорил. И буду обязан вам, если вы уйдете с моей дороги!

И он рванулся к выходу из комнаты – очень грубо, подумала я, ненавидя его еще больше, чем раньше. Леди Гастингс осталась стоять в одиночестве возле дивана, вновь обхватив себя руками, и выглядела совершенно потерянной.

– Иногда ты просто ужасен, – сказала она дяде Феликсу. – Почему ты всегда всюду суешь свой нос?

– Маргарет, послушай минутку. Этот человек – не из тех, с кем тебя должно связывать хоть что-то. Я всерьез призываю тебя подумать, действительно ли он нужен в этом доме.

– О, не будь столь надоедливым! – огрызнулась леди Гастингс. – Все из-за того, что он мой друг! Это мой дом, и ты не можешь говорить мне, что и как делать в его стенах!